– И это… всё?!

– В общем-то, да, - Гурьев улыбнулся. - Вы, вероятно, догадываетесь, что сделать это мне самому невозможно, в том числе по причинам вполне объяснимого свойства.

– Она в вас… влюблена?

– Слава Богу, нет, - ещё шире улыбнулся Гурьев. - Разумеется, я пользуюсь непререкаемым авторитетом, но ничего такого опасного, к моему глубочайшему счастью и облегчению. И вам, Анна Васильевна, предстоит позаботиться о том, чтобы так продолжалось и впредь.

– Хотелось бы надеяться, что это выполнимо, - Тимирёва вздохнула, покачав головой. - Где она сейчас?

– Недалеко отсюда. В Сталиноморске. Там как раз заканчивается строительство нашего… убежища, назовём его так. Санаторий-профилакторий "Старая Крепость". Вам там понравится, вот увидите.

– Когда?

– Дней через десять. Отдыхайте, медики проследят, чтобы вы нормально питались, назначат процедуры, - оглянуться не успеете, будете, как новенькая. Да, чуть не забыл. Просить ни за кого не нужно. Делается всё возможное и даже многое за рамками такового. А вот список полезных людей, - действительно полезных, будет весьма кстати. Но с этим тоже сильно не торопитесь.

– Какими правилами я должна руководствоваться, чтобы список соответствовал вашим ожиданиям, Яков Кириллович?

– Что вам сказать, - Гурьев провёл тыльной стороной ладони по подбородку. - Знаете, сейчас в Европе очень нехорошие дела творятся. Гитлеровцы, похоже, от риторики перешли к делу - евреев сгоняют в гетто, грабят и убивают по дороге. Так вот, есть такая палестинская организация - называется "Алият Ха-Ноар". Они умудряются в этом бедламе работать - вывозить людей в Палестину. Не всех, конечно. Только тех, кто… А как решить это - кто?! Неизвестно, Анна Васильевна. Непонятно. Страшно. А решать надо. Каждый день, и выхода иного не имеется. Вот и вам примерно в таком положении побывать предстоит. Я за вас ничего решить не смогу, уж не обессудьте.

– Это… жестоко.

– Я знаю, - Гурьев кивнул. - Но вот с этим - в отличие от всего остального - я ровным счётом ничего не могу поделать.