– Просто всему своё время, дивушко. Время и место.

– Даша, - вдруг высвободилась Надежда. - А как же…

– Пусть всё остаётся, Надя, - покачала головой девушка. - Пусть, так даже лучше теперь.

Гурьев сделал Городецкому знак: проконтролируй. Тот кивнул. Мы ни на минуту не прекращаем работать, с горечью подумал он вдруг. Ни на минуту - даже на такую. Просто такое время. И место тоже.

– Вот, оказывается, в чём дело, - Даша опять посмотрела на Гурьева, и глаза её потемнели, как море перед штормом: - А она? Рэйчел?

Гурьев передёрнул кадыком. Опять она его достала. Да что же это такое.

– А это ещё кто? - хрипло спросил Чердынцев.

– Его любимая, - ответила Даша, не сводя глаз с Гурьева. - Отвечай, Гур. Она тоже - царская кровь?

У Гурьева вдруг опустились плечи, и он произнёс с усмешкой:

– Царская кровь? О, если бы только это. Всё гораздо, гораздо хуже.

– Ты расскажешь, - повелела Даша. Не попросила, не потребовала, - повелела. - Не сейчас, сейчас - не время, но - расскажешь, - у неё какие-то странные интонации в голосе прорезались - не начальственные, ни приказные, нет. Но… - Я выросла, и меня больше не нужно жалеть. Не смей меня жалеть. Не смей больше никогда и ничего от меня скрывать, Гур. Не смей - никогда!

Что ж, подумал Гурьев. Когда-нибудь я всё ей расскажу. Вот только - с чего мне начать?