– Да.

– Тренируем.

Он ещё раз уронил Дашу на маты, навис над ней. Девушка вывернулась, вцепилась пальцами ему в лицо. Больно она ему не сделала, но прикосновение он почувствовал, - на не особо подготовленных к сопротивлению хорьков подействует. Он осторожно отвёл её руки и улыбнулся:

– Ну, вот. Такой ликбез, дивушко. Не растеряешься?

– Нет, - проворчала Даша, поднимаясь с его помощью и одёргивая платье.

– Смотри, - погрозил её пальцем Гурьев. - Я в тебя верю. Завтра после уроков - повторение с закреплением. Ну, ты чего?

– Ничего, - Даша посмотрела на него и исподлобья и ещё больше нахмурилась. - Ты можешь женщину ударить, да?

– Могу, - Гурьев спокойно выдержал её взгляд. - Много чего могу, дивушко. Уж извини.

– Я… Я тебе не верю. Ты не такой, - тихо сказала Даша, кинув взгляд на прибалдевшего Шульгина. - Ты просто за меня испугался, вот и…

– Ну, и не без этого, - утвердительно опустил подбородок Гурьев. - Но это не принципиально.

– Принципиально.

– Хорошо, - Гурьев тоже нахмурился, но в этот момент в зал вошли Фёдор со Степаном.

Гурьев тотчас же этим воспользовался:

– Всё, дорогие. Давайте - Дашу в охапку, доставите до места, потом - по домам, на сегодня достаточно. Завтра после уроков - снова здесь. От Дарьи - ни на шаг. В школу и из школы, до особого моего распоряжения. Денис Андреевич. Вперёд, - он демонстративно кивнул Шульгину и повернулся к школьникам спиной, демонстрируя полное спокойствие и окончание аудиенции.

Когда дверь за ребятами затворилась, он посмотрел на Шульгина:

– Рот закрой, боцман. Сейчас все вороны туда слетятся.

Челюсти Шульгина сомкнулись с таким звуком, что Гурьев едва удержался от усмешки:

– Да ладно тебе.

– Э-эх! Заходи, кума, любуйся… Ну, ты и зверюга, командир! Это ж дети!

– Это дети. А жизнь не детская, Денис. Взрослая. Я бы даже сказал, чересчур, - Гурьев кивнул. - Ты давай, двигай, а то ребята сильно оторвутся. К ним не приближайся, делай вид, что погулять вышел. Давай, давай.

Всё правильно, подумал Гурьев. И Денис, и дети были частичками того будущего организма, которому только предстояло ещё родиться. Конечно, Гурьев мог и сам сделать эту работу. И куда лучше неопытного в таких делах Шульгина. Но… Во-первых, ещё ничего не известно, сказал он себе. Во-вторых, нарушать принципы Оккама, а также палить из "Эрликонов"[35] по мухам - занятие неблагодарное и малорезультативное. Пока пусть будет вот так.