– Извини, дядь Лёш.

Кошёлкин взял пистолет осторожно, словно это была граната с выдернутой чекой. Осмотрел внимательно, со всех сторон, пожевал губами задумчиво. Очень задумчиво. Очень.

Возвращая Гурьеву оружие, сыщик вздохнул:

– Значит, всё ж таки правильно я угадал. Не должно тебя быть. А уж ствола такого - так и вовсе.

– Ты, в общем, правильно угадал, дядь Лёш, - кивнул Гурьев, убирая пистолет в кобуру скрытого ношения за поясом. - Ну, почти правильно.

– Где ж это такие чудеса творят?

– У нас, дядь Лёш. В России.

– Вот так, значит.

– Вот так, - не стал отпираться Гурьев. - А что значков да буковок на нём нет, - так просто не время ещё. А придёт время - поставим и буковки. Я тебе его не сватаю, потому как на освоение и пристрелку время требуется, а его у нас нет.

– Грамотный, - усмехнулся одобрительно Кошёлкин. - Молодец. И что дальше?

– Дальше? - Гурьев сделал вид, что задумался. - Дальше вот что. Знаешь, мы как сделаем? Я буду с нашими прекрасными дамами, как обычно, а ты, как завечереет, прямиком тоже к Нине Петровне. Почаёвничаете, поговорите за жизнь.

– Сводник, на мою голову, - пробурчал Кошёлкин, но только для порядка, потому что предложение Гурьева явно пришлось ему по сердцу, - если не сказать больше. - Не журись, хлопец. Я покамест ещё ничего не забыл.

– Не сомневаюсь. А сейчас какие планы?

– Сейчас я с парой-тройкой своих старых приятелей покалякаю. До вечера время есть. В семь буду у Нины… Петровны. Сегодня тебе всех сведений не обещаю, пару, тройку дней мне надо. Соберу тебе, как в прежние времена говорили, досье. Годится?

– Годится, дядь Лёш. Даже очень.

– Ну, с Богом. Ты в Бога-то веришь, или как?

– Или как, дядь Лёш.

И Гурьев широко, радостно улыбнулся.