– Они и не уживаются, - пригорюнилась Завадская. - В прошлом учебном году мне дважды едва удалось предотвратить рукоприкладство. И не вижу ничего смешного! Ничего, абсолютно!

– Я тоже, - согласился Гурьев. - Обещаю провести разъяснительную работу.

– Да уж будьте так любезны!

– А с каких это пор школьный учитель, пусть даже и парторг - член бюро горкома?

– Трофим Лукич - заслуженный партиец, на партийной работе с двадцать четвёртого года… Что?

– Ничего, - очаровательно улыбнулся Гурьев. - И?

– И школа у нас не совсем обычная. У нас учились и учатся дети городских руководителей, поэтому и внимание к нам повышенное.

– И давно?

– Довольно давно.

– Ну, ясно. Ему-то в радость. А вас не утомляет?

– Нет, - нахмурилась Завадская. - Яков Кириллович, я вас попросила бы.

– Да-да, конечно.

– Я надеюсь, вы понимаете.

– Я понимаю даже гораздо больше, - Гурьев стёр улыбку с лица с такой скоростью, что Завадская вздрогнула. - Увы. А ещё я очень много знаю. Так что вы не бойтесь, дражайшая Анна Ивановна. Я прикрою, если что. Поскольку имеются и возможности, и полномочия.

– Вот как.

– Да. А пока, с вашего позволения, откланяюсь, - и Гурьев поднялся.