-- Ну-ка назови меня по имени,-- сказала, поддразнивая его, девушка.

-- Ах, да ладно тебе,-- лениво ответил Том.

-- Если не назовешь меня по имени,-- настаивала на своем девочка,-- то я поеду на другую бензоколонку, заправлюсь там.

-- Можешь ехать, подумаешь! -- равнодушно сказал Том.-- Деньги все равно не мои, дядюшки.

-- А я хотела пригласить тебя на вечеринку,-- сказала близняшка.-Сегодня вечером мы собираемся поехать на озеро, приготовили хот-доги на всю компанию, купили три ящика пива. Но никуда я не стану тебя приглашать, если не скажешь, как меня зовут.

Том широко улыбался, стараясь выиграть время. Он смотрел на "шеви" с открытым верхом. Судя по всему, девушка ехала купаться. На сиденье лежал белый купальник.

-- Я просто подтрунивал над тобой, Этель,-- сказал он, быстро сообразив, что перед ним именно она, так как у Этель белый купальник, а у Эдны, насколько он помнил, голубой.-- Я отлично знал, что это ты.

-- Ладно, налей три галлона,-- сказала Этель.-- За то, что верно догадался.

-- Я и не догадывался, для чего мне это? -- сказал он, снимая пистолет с крючка.-- Твой образ навечно отложился у меня в памяти!

-- Что-то не верится,-- сказала Этель. Она, разглядывая гараж, недовольно сморщила носик.-- В какой ветхой развалюхе тебе приходится работать,-- пожалела она его.-- Могу поспорить: такой, как ты, парень вполне может найти для себя работу получше. Стоит только поискать. Например, в офисе.

Когда он познакомился с ней, он рассказал, что ему девятнадцать, что он закончил среднюю школу. Однажды в воскресенье вечером она сама подошла к нему на берегу озера, после того как минут пятнадцать он выкаблучивался на трамплине для прыжков в воду. Они разговорились.

-- Мне здесь очень нравится,-- сказал он тогда.-- Я такой человек, большой любитель природы. Терпеть не могу сидеть дома.

-- Разве я этого не вижу? -- фыркнула она. Они трахнулись в лесу, прямо на земле, на одеяле, которое она всегда возила с собой в багажнике. Он так же трахнул ее сестру Эдну, на том же месте и на том же одеяле, хотя свои сексуальные подвиги он совершал в разные вечера. Близняшки, как и все в их семье, были пропитаны духом дележа, причем дележа равного, чтобы никого не обидеть. Конечно, в основном только из-за них, этих смазливых девочек, Том торчал в этом Элизиуме и работал в ветхом гараже своего дяди. Интересно, что же он будет делать зимой, когда все леса в округе будут завалены глубоким снегом?

Он завернул крышку бензобака, повесил на крючок пистолет. Этель протянула ему доллар, но талонов на бензин у нее не оказалось.

-- А где же талоны?

-- Ты удивлен, конечно, удивлен,-- сказала она, улыбаясь.-- Все вышли!

-- Нет, они должны быть у тебя.

Этель обиженно надула губки:

-- И это после того, что мы сделали друг для друга? Неужели ты думаешь, что Клеопатра требовала за свои услуги от Антония талоны на бензин?

-- Но она не покупала у него бензин,-- возразил Том.

-- Какая разница? -- не унималась обиженная Этель.-- Мой старик приобретает талоны у твоего дяди. Из одного кармана -- в другой. К тому же не забывай, идет война!

-- Война закончилась.

-- Да, но только что.

-- Ладно, прощаю,-- сказал Том.-- Только потому, что ты красивая девушка.

-- Ты считаешь, что я красивее Эдны? -- спросила она.

-- На все сто процентов!

-- Я передам ей твои слова.

-- Для чего? Для чего обижать людей, какой смысл? -- возразил он. Ему совсем не нравилась идея сократить свой гарем наполовину из-за такого абсолютно ненужного обмена информацией.

Этель заглянула в пустой гараж.

-- Как ты думаешь, люди могут заниматься любовью вон там, в этом гараже?

-- Возьми на заметку сегодня на вечер,-- посоветовал ей Том.

Она хихикнула.

-- Очень приятно испробовать все на свете. Хоть раз,-- заявила она.-- У тебя есть ключ?

-- Найду.-- Теперь он знал, чем он будет заниматься холодной зимой и где именно.

-- Ты не хочешь бросить эту развалюху и поехать со мной на озеро? Я знаю там одно местечко, где можно купаться голыми, как дикари.-- И она соблазнительно заерзала на скрипучем кожаном сиденье. Две девушки из одной семьи, и обе такие сладострастные. Просто забавно! Интересно, что думают о них отец с матерью, когда вместе с дочерьми идут в церковь в воскресенье утром?

-- Не забывай, я -- работяга,-- ответил Том.-- Поэтому я просто необходим промышленности. Вот почему я не в армии.

-- Очень хотелось бы, чтобы ты был капитаном,-- сказала Этель.-- Ужасно люблю раздевать капитанов в постели. Одну латунную пуговичку за другой. Одно удовольствие! Я бы расстегнула с большим удовольствием и твою ширинку, чтобы выпростать твой кинжал.

-- Убирайся отсюда,-- сказал Том,-- пока сюда не пришел мой дядя и не спросил меня, взял ли я у тебя талоны на бензин.

-- Где мы встретимся вечером? -- спросила она, заводя мотор.

-- Перед библиотекой. В восемь тридцать. Идет?

-- Восемь тридцать, мальчик-любовник,-- сказала она.-- Я буду лежать на жарком солнце весь день, думая о тебе и страстно вздыхая.-- Помахав ему на прощание, нажала на педаль газа, и машина рванула с места.

Том сидел в тени на сломанном стуле. Интересно, размышлял он, разговаривает ли его сестра Гретхен в таком игривом тоне с Теодором Бойланом? Сунув руку в пакет, извлек оттуда второй сэндвич, развернул его. Он был завернут в сложенный вдвое лист бумаги. Том развернул обертку. На ней увидел написанную карандашом аккуратным почерком старательной школьницы фразу: "Я люблю тебя". Том разглядывал признание. Он сразу узнал, чей это почерк. Клотильда всегда предварительно составляла список всего, что ей нужно заказать по телефону, и хранила этот список на полке в одном и том же месте на кухне.

Том тихо присвистнул и громко прочитал фразу: "Я люблю тебя".

Ему совсем недавно перевалило за шестнадцать, но голос у него по-прежнему оставался высоким, как у мальчишки. Ничего себе: двадцатипятилетняя женщина, с которой он, по сути дела, и парой слов не обмолвился! Осторожно сложив оберточную бумагу, он сунул ее в карман. Долго смотрел на поток машин, едущих быстро по дороге к Кливленду. Потом неторопливо стал есть сэндвич с беконом, с веточкой зеленого салата, помидорными кругляшками, обильно политыми острым майонезом.