Некоторое время все молчали. Затем Индиана продолжил стыдить любвеобильного обершарфюрера:

— Не понимаю, зачем тебе понадобилось разыгрывать это представление в кабинете своего жениха? Поссорила меня зачем-то с Лилиан…

— Потому что мне не понравилась твоя старуха, — решительно заявила Эльза, отстраняясь. — Ну, не возрастом, конечно, мы уважаем старость. Она так нагло на меня смотрела.

— Старуха? — обескураженно переспросил Индиана.

Доктор Шнайдер, впрочем, уже потеряла интерес к этой теме. Пока Джонс-младший вспоминал подругу своего детства — тридцатитрехлетнюю, помятую жизнью женщину, которая, безусловно, проигрывала перед блестящей моложавой немкой, Эльза обратилась к охранникам, энергично взмахнув рукой:

— Всем выйти! Будьте в коридоре, в полной готовности!

Ее распоряжение было выполнено беспрекословно. Иного она и не ожидала — привыкла командовать.

— Что, применишь ко мне «особые средства», рекомендованные Хорхером? — поинтересовался Индиана, нахально кивая на ноги в нежных шелковых чулочках.

Зря он так подробно рассматривал сидящую перед ним женщину. Воля его всё-таки вышла из-под контроля. Вскипевшая некстати фантазия принялась суетливо растворять ткань одежды, обтягивающей эти соблазнительные формы, — начав с юбки, услужливо высвобождая застрявшие в памяти розовые картинки… Воспоминания жаркими токами наполнили обездвиженные члены…

— Я была бы счастлива повторить нашу ночь, Инди, — сказала Эльза. — Но для этого надо развязать тебя, а я, к сожалению, не имею такого права. Ужасно жалко.

Ее рассудительный голос помог одолеть безумные видения. Индиана грубо оборвал очередные признания в любви:

— В таком случае, о камнях Шанкары ты не станешь меня расспрашивать. Давай-ка лучше я тебя спрошу. Почему экспедицию за чашей Грааля возглавляет Бьюкенен? Разве не Урбах отвечает за все, разве не он начальник Бьюкенена?

— Экспедицию возглавляет не Бьюкенен, а Вернер Вольфганг. Формально, разумеется. Я — его заместитель по науке и одновременно представитель Шестого отдела Управления имперской безопасности. Бьюкенен сопровождает нас в качестве почетного гостя. Впрочем, он также имеет большое влияние, поскольку является близким другом Урбаха.

— Короче говоря, за главную получаешься ты, — усмехнулся Индиана. — Это правда, что вы отправляетесь завтра?

— Да.

— А Хорхер? Почему он с вами не едет, чтобы вынюхивать измену и расспрашивать дедовскими методами всех провинившихся?

— Мы хорошая команда, — ответила Эльза. — Вольфгангу и Бьюкенену доверяют ничуть не меньше, чем тому же Хорхеру. Что касается Урбаха, то у него есть дела поважнее, он срочно вылетает из Вены в Египет и Хорхера с собой забирает, вот почему господин штурмбанфюрер так с тобой торопится.

— Египет? — оживился отец. — Простите, вы сказали — Египет?

— Странно, — удивился Индиана. — Бьюкенен меня в Чикаго спрашивал: что, мол, может быть важнее Чаши Грааля? И правда, что может быть важнее поисков Грааля? Не понимаю…

— Подожди, младший, — раздраженно воскликнул отец. — Они что, копают в Египте?

— В Танисе, — неохотно подтвердила Эльза и добавила: — сэр.

— В чем срочность их отъезда? — продолжал волноваться Джонс-старший. — Что-то нашли в Танисе, не так ли? Копают Пер-Рамзес? Отвечайте, не щадите меня! О, Господи, если они найдут Камеру Карты, вполне могут найти Обитель Умерших Душ, и тогда…

— Проблема, отец? — спросил Индиана.

— Они же ковчег ищут, Инди! — воскликнул Джонс-старший полным отчаяния голосом. — Ковчег со скрижалями Завета, принадлежавший пророку Моисею, как ты не понимаешь!

— Это я как раз понимаю. Я тебя не понимаю, старший. Кто-то ищет смысл жизни, кто-то изобретает вечный двигатель, кто-то катит камень на гору. Пусть люди работают, а мы посмотрим и посмеемся.

Отец еле слышно всхлипнул в ответ.

Эльза задумчиво сказала:

— Урбаха и Хорхера больше всего на свете интересует Сила. А нас с Бьюкененом — Бессмертие. Вот такая между нами разница. Инди, к счастью, не верит ни в то, ни в другое, ему только позавидовать можно.

— И сила, и бессмертие достанется тем, кто сидит в бункерах Берлина, — возразил Индиана. — В конце концов, кто вас дергает за ниточки?

— И кто же, по-твоему?

— Шизофреники, придумавшие свой собственный мир и стремящиеся затащить в него как можно больше народу. Это же видно и без специальной медицинской подготовки. Ох, Эльза, как я устал от вашего вывернутого мышления!

Женщина загадочно засмеялась.

— Вывернутое мышление… — со вкусом повторила она. — Нет, Инди, ничего-то ты не увидел. Что касается археологии, то и здесь ты ошибся — вовсе не доктор Урбах отвечает за все.

— Мертвая Голова, — небрежно уронил Джонс-младший. — Праздники посвящения, тайны мадридского двора…

— Тихо! — вдруг зашипела Эльза.

— В чем дело?

— Не произноси этого имени! — она явно испугалась.

— Почему?

— Инди, мы не будем об этом говорить. Он же все чует, он страшное существо, маг высокой ступени…

— Послушай, Эльза…

— Только не называй имени! Он рядом, практически за стеной, — немка осторожно указала головой в сторону камина. — Его всегда размещают на гостевой половине башни.

— Дети маленькие, — раздраженно сказал Индиана. — В игры играете… Сначала я думал, что Мертвая Голова — это Вольфганг, несколько минут назад меня терзало нелепое подозрение, что это Джи-Си Бьюкенен, а теперь мне просто смешно…

— Инди! — взмолилась Эльза.

— Ладно, сменим пластинку. То, что ты мне сказала про отношение Урбаха к Лилиан, — тоже был спектакль, чтобы нас поссорить?

Собеседница вновь взглянула на стену, за которой, возможно, находился кто-то страшный. Взглянула мельком, последний разок, обретая прежнюю устойчивость. Поправила задравшуюся юбку и кокетливо погрозила пальцем:

— А ты все о своей старухе беспокоишься? Как я ей завидую! Вообще-то ей невероятно повезло, поскольку Хорхер добивался разрешения допросить ее с пристрастием, сам не свой был, так хотел заполучить эту пожилую красавицу. Но фон Урбах неожиданно запал на нее. Две службы теперь грызутся из-за какой-то пленной алкоголички. Между прочим, штурмбанфюреру Хорхеру мало просто убить твою Лилиан, ему обязательно нужно сделать это как-нибудь по-особенному. Даже и не знаю, из-за чего он так взъелся на нее?

— Из-за неумения проигрывать, — мрачно объяснил Индиана. — Лилиан дважды попадала в руки к этому параноику, и оба раза я успевал вмешаться… Где она сейчас?

— Там же, где и была, — брезгливо пожала плечами Эльза. — В «питомнике».

— Значит, шарфюрера Заукера уже выпустили и допросили. Или она в другой камере?

— Если ты надеешься с ней встретиться, то напрасно, — женщина вновь обрела хорошее настроение. — Хорхер увозит ее с собой.

— Увозит? — напрягся Индиана. — Куда, зачем?

— У тебя слишком много вопросов, любимый. Будь осторожен, еще секунда, и мне наскучит эта милая прощальная болтовня… Кстати, Инди, насчет того кретина, которого ты запер в камере мисс Кэмден. Он ведь умер со страху, когда наши вскрывали дверь. Так что очередная смерть на твоей совести, убийца.

«Убийца», — мысленно повторил Индиана. Серьезно это было произнесено или нет? Впрочем, какая разница, если она права — именно убийца… Прозвучавшее слово подсказало археологу новую тему.

— Помнишь странных турок, которые устроили нам войну в мирной Венеции? Тот парень, оставшийся в живых, говорил, что они и за замком Грумм следят. Вы, конечно, пытались что-то выяснить…

— Да, Вольфганг выловил в местном городке какого-то типа неясной национальности, но тот покончил с собой. А второй успел сбежать.

Из коридора донеслась чеканная речь: один из охранников докладывал кому-то обстановку. Очевидно, вернулся Хорхер. Эльза вдруг заторопилась:

— Все, пора прощаться. Жалко, столько времени о ерунде проболтали, вместо того, чтобы… — она соскользнула с библиотечного стола, наклонилась к самому лицу Индианы затем, не сомневаясь в своем праве, поцеловала его в губы.