— Я вот еще о чем думаю, — надсаживался старик. Голос его осип от постоянного крика. — Если найдут мотоцикл на этой стороне реки или лодку на той, сразу догадаются про нас…

Вираж его мысли был слишком уж крут. Джонс-младший среагировал на перемену темы медленно и утомленно, после минуты вдумчивого созерцания дороги:

— И мотоцикл, и лодку я утоплю, не беспокойся. Отдыхай, отец. Все будет в порядке.

Очень живописен был открывающийся с дороги вид. Во-первых, долина. Крутой склон уползал вниз прямо из-под ног, терялся в головокружительной бездне и тут же строптиво задирался вверх, образовав в точке минимума игрушечный рай. Во-вторых, небо — меняющее цвет от ослепительно белого до темно голубого, словно раскрашенное исполинской малярной кистью. Столь впечатляющий эффект, возможно, рождало Средиземное море, плескавшееся милях в двадцати отсюда. В-третьих и в-четвертых, были горы. Бурыми верблюжьими горбами они вылезали из чахлой зелени, лениво выгибали плешивые спины — повсюду вокруг придавленного солнцем плоскогорья. Горы были невысокие по международным меркам, до полутора миль в высоту.

Жаль, что археолог Индиана Джонс не имел возможности полюбоваться пейзажем массива Гявур-Даг. Точнее, возможность была, поскольку глаза ему не завязали, но желание отсутствовало полностью. Плен не способствует романтическому состоянию духа.

Генри Джонс был привязан к другому деревцу, растущему примерно в тридцати ярдах, так что переговариваться пленники могли, только утомительно напрягая голосовые связки.

— Что это за люди? — прокричал отец.

— Я не знаю! — криком же ответил Индиана.

Пустой был разговор. Что за мерзавцы напали на мирных путников, откуда и зачем они появились в безлюдной и совершенно непригодной для жизни местности, оставалось неясным. Атака была подлой, внезапной — подстрелили лошадей, повыскакивали из-за кустов… В общем, два профессора ничего не успели противопоставить бандитам. Да и бандиты странно себя вели: грабить ненавистных европейцев они явно не собирались. Хорошо хоть не убили сразу, и на том спасибо…

Однако поговорить отцу с сыном не позволили. Один из нападавших, молодой парень в длинной рубахе и платке, неспешно подошел к Индиане, легонько стукнул себя пальцами по губам, затем коснулся кинжала на поясе и провел ребром ладони по шее. Очень выразительные были жесты, поэтому археолог решил помолчать. Тем более, за спиной парня висел на ремне промасленный ухоженный «томпсон», снабженный пятидесятизарядным магазином. Все правильно: американское оружие пользовалось заслуженной популярностью в среде бандитов и представителей других свободных профессий. На грязной рубахе парня выделялось маленькое стилизованное изображение корабля — такое же, как и у всех остальных его товарищей.

Действительно, странные какие-то бандиты. Внешне выглядели, как типичные выходцы с Ближнего Востока, адская смесь арабов и греков: носатые чернобровые красавцы. Однако не мусульмане, поскольку несколько человек из самых нетерпеливых уже увлеченно свежевали подстреленных лошадей — явно с кулинарными целями. Тогда как стоял апрель, заканчивался рамазан, иначе говоря, девятый месяц лунного календаря, в течение которого запрещено пить и есть от утренней до вечерней звезды — этот месячный пост самый строгий из всех предусмотренных исламом…

Бандит отошел. Некоторое время длилась добротная театральная пауза. Поддавшись слабости, Индиана отключился от окружающего его пейзажа и увидел мираж в образе ореады, то есть горной нимфы, которая выплыла из слепящей солнечной дымки и принялась легонько трогать веревки, словно пробуя их на прочность. Нимфа имела лицо Лилиан и тело Эльзы… Очнувшись, Индиана обнаружил рядом двоих зрителей, наряженных в такие же рубахи с корабликами. Поверх рубах у них были вязаные безрукавки. Вместо головных платков вновь подошедшие красовались в черных фесках с красными кисточками. Один был незнакомым пожилым человеком, таким же смуглым и чернобровым, как все, а второй… Касым!

Парень, которому Индиана подарил в Венеции жизнь.

Именно Касым проверял, бесцеремонно дергая и без того тугие путы, надежно ли пленник прикручен к дереву.

Первым заговорил старший:

— Вас оставили в живых только потому, что брат Касым узнал тебя и твоего отца, — объяснил он на сносном немецком и плавно указал на своего молодого спутника.

— Значит, этот чокнутый — ваш брат? — догадался доктор Джонс.

— Здесь каждый брат мне, и я брат для каждого.

Лица у обоих арабо-греков сделались вдруг одинаково торжественными. Было видно, что последнее утверждение с удовольствием повторил бы и Касым, но остановил себя, полный мудрой сдержанности. «Фанатики… — тоскливо подумал археолог. — Братство чокнутых, пропади все пропадом…»

Опытный Индиана не любил иметь дело с фанатиками и был, разумеется, прав. С бандитами хоть договориться можно, купить, запугать или обмануть…

— Кто вы? — задал он сакраментальный вопрос.

— Мы — служители Чаши.

— Да уж, — горько согласился археолог. — Достаточно увидеть вас, чтобы поверить в то, что Грааль реально существует.

— Мы охраняем Его Источник от таких, как ты. От грязных, испачканных кровью рук.

Профессор издевательски покивал, ухмыляясь:

— Теперь понятно, во имя кого вы убиваете, ради чьей славы пачкаете собственные руки. Я-то жалкую жизнь свою спасаю, потому и бываю иногда груб с врагами. Я, конечно, в ад попаду, а вам все простится, даже завидно… — Его реакция была проявлением отчаяния.

«Братья» быстро переглянулись.

— Мне говорили, что ты и твой отец не похожи на других алчущих бессмертия, — продолжал старший. — Теперь я вижу это сам.

— Так как же насчет крови? Ваша вера, значит, позволяет вам резать любопытных людишек, оставляя руки чистыми?

— Наша вера — вера Иисуса. Мы — солдаты Храма, но мы не знаем, простится ли нам кровь, пролитая ради сохранения тайны. Мы молимся за это.

— Герои, — насмехался Индиана. — Приносите в жертву свои души, сочувствую. Интересно бы теперь послушать, кто вас уполномочил работать охранниками.

— Нас уполномочило Тысячелетие, — улыбнулся старик. — Ты очень храбро уводишь беседу в сторону, но я все-таки задам тебе вопрос, из-за которого пришел. Зачем вам Грааль?

— Лично мне Грааль не нужен, — Индиана в ответ также сменил усмешку на улыбку. — До последнего времени я вообще не верил в него. Что касается моего отца, то спросите у этого маразматика сами, я за других не отвечаю.

— Если Чаша тебе не нужна, зачем ты встал на дорогу, ведущую в Храм? Зачем ты разыскивал эту дорогу?

— Меня интересует одно, — честно признался пленник. — Чтобы чаша Грааля не попала к немцам. Немцы — они живут в Германии, есть такая страна в Европе… Вы что-нибудь знаете про Европу?

— Напрасно, — еще шире улыбнулся предводитель отряда фанатиков. — Унизить — еще не значит быть выше.

— Кто вас разберет! Может, вы пещерные люди… с «томпсонами» в руках…

— Нас не так много, но среди нас есть хорошие специалисты в разных сферах мирской деятельности. Так что мы достаточно знаем, в том числе про Европу. В том числе и про тебя, Джонс. Итак, ты утверждаешь, что твоя цель — не дать Грааль врагам. Но ведь ты сам помог им найти Чашу.

— Не по своей же воле!

— А какая разница?

Действительно, подумал доктор Джонс, какая разница? Безумцы, заразившие шизофренией целый континент, хотят не просто власти, а Вечной власти. И какими словами не оправдывай недомыслие и беспечность, результат от этого не станет другим — вожди гуннов как никогда близки к достижению заветного рубежа. Правда, неприметные археологи с плебейской фамилией на шажок опережают их… до сегодняшнего дня опережали… иметь фамилию Джонс — всё равно, что не иметь никакой…

Вслух он спросил: