— Ты поэтому не хотела мне рассказывать? Да? — Немного помолчав, добавил: — Не из-за мести, а из-за правды?

— Из-за выбора, — поспешно уточняю я. — И да, правды… — жгучая тишина. Не шевелится, не дышит мой флагеллант[33]. — И потом… Мира… мы и так уже наказаны тем, что нам… с этим жить. Зачем еще что-то добавлять?

— Выходи за меня?

— Что? — дернулась уже я от неожиданности. Немного отстранилась, взор в лицо. — В смысле? Я же и так согласилась.

Поддался. Глаза в глаза.

Ухмыльнулся горько:

— В свете всего этого д*рьма… ты еще хочешь быть моей женой?

Обмерла я. Невольным перезвоном мурашки по телу…

— Ну… да, — несмело киваю головой.

— Сегодня, — громом.

Округлились очи.

— В смысле? А вдруг… и там же, вроде как, месяц…

— Не вдруг, — грубо перебил. — И не месяц. Ты выйдешь СЕГОДНЯ… за меня замуж?

Поежилась, взволнованно сглотнув слюну. Вдох, и сражаясь с непонятным страхом и радостью наперебой, кривлюсь в нервной улыбке:

— Да. Выйду.

Побрился, помылся, нарядился мой Мирашев… и принялся дождаться, пока я завершу свои нелепые манипуляции модницы.

Выдвинулись в путь.

— А тачка моя где? — растерянно протянул Мирон, почесав затылок, окидывая взглядом двор.

— Не знаю, — язвлю, сквозь улыбку.

— Ну ладно… — гыгыкнул пристыжено. — Тогда такси…

— Тогда такси, — повторила за ним, паясничая.

Тотчас нырнул в карман и достал телефон. Живо набрал какой-то номер:

— Да, здравствуйте, — прокрутился на каблуках, бесцельный взор около. — Нам бы машинку…

Ювелирка, а затем — ЗАГС…

Пока ждали в кабинете «тетеньку», которая (воодушевленная внушительным денежным презентом) кинулась куда-то искать «пакет всех необходимых документов», дабы свершить нашу, столь дерзостную, затею (не особо вписывающуюся в распорядок дня, да и в правила предоставления услуг государственной регистрации брака), я села за стол, а Мирон — принялся усердно рисовать круги шагами по и без того маленькой, давящей на мозги, комнатушке.

— Паспорт дай, а то еще помнешь, — нервически гаркнула я на своего жениха, видя, как тот охально сжимает «орластого» в своей руке.

Молча подчинился. Шаги ближе — покорно протянул мне:

— Не боись, штампов нелегальных нет, — не удержался от язвы.

Мигом ухватила.

— Хе-хе. Это я, чтоб не сбежал.

Живо раскрыла документ, не удержавшись от соблазна, взглянуть на фотку этой наглой рожи в его двадцать.

Обмерла в шоке. Но не от картинки (почти не изменился), а от написанных там слов:

«Мирослав Мирашев».

— Как так?

— Че такое? — в момент кинулся ко мне. Сдвинул мои пальцы, давая взору больше свободы. В непонимании взгляд мне в очи: — Ну?

— Мирослав? — еще больше округлила я глаза.

— А… это, — скривился от раздражения. Махнул рукой. — Напугала, блядь. Думал уже что-то не то. Что не свой взял.

— А у тебя есть и чужие? — ржу.

— Ну, мало ли, — пожал плечами. Шаги вновь по кабинету. Задумчиво: — Где по делам пересекалось и попуталось.

— Так Мирон и Мирослав — это же разные имена! — не унимаюсь я, распятая прозрением.

— И че? — обмер; вперил в меня взор. — Бесит оно меня. А менять — лень. Да и Мирон тоже уже мало кто зовет, разве что ты, да так — самые близкие. Мира — да и Мира.

— Ну, всё равно… Мирослав…

— Да тупо звучит! — резво ко мне шаг — и вырвал из моих, забрал свой паспорт. Свернул — и тотчас спрятал во внутренний карман. — Мирослав Мирашев. Мирашев Мирослав — блядь, язык сломать можно! О***нный подарок от любящей матери!

Скривилась я, отведя взгляд в сторону.

— А дети у нас… — повела задумчиво, не без издевки, — будут Мирославовичи? Или Мироновичи?

— Мира младшие! — гаркнул злобно, но еще миг — и не выдержал — загоготал. — Ты меня сейчас добесишь!

— И че будет? — нагло, излишне храбро ржу. Взор на своего без пяти минут муженька.

Улыбается:

— Консумация! Раньше даже, чем подписи в этом зло***чем документе поставим. Где там эта курица? — метнул взгляд в сторону входа.

Послышались шаги в коридоре.

— Эх, не успели! — паясничаю я, шумно вздохнув. — Такое наказание профукать.

— Ты сча добазаришься, — заржал.

Но уже скрипнули петли, содрогнулось полотно.

Его, моя подпись. Обменяться кольцами. Волнительные взгляды… мои позорные, но счастливые слезы — и коснулся, прилип жарким поцелуем к моим губам… мой муж.

— Теперь надо своим сказать…

— Давай завтра… Я Кряге, Вольскому и Майору позвоню. А к твоим — съездим, лично пригласим… Да и познакомимся заодно… — шумный вздох. — А на выходные — застолье устроим.

— А Рожа?

Пожал плечами:

— А че с ним? Вроде ж… замирили… более-менее. Но, если хочешь, могу сам поговорить.

— Нет, — тотчас лихорадочно я закачала головой. — Не надо. Я сама. Сначала к нему заедем — расскажу. Наедине… — замолчала, вспомнив «кое о чем». Нервически сглотнула слюну. И все же осмеливаюсь: — А Ритка?

— А че с ней? — гаркнул раздраженно.

— Позовем?

— А надо? — дерзко, с вызовом; поморщил лоб.

— Ну, — замялась я, спрятав взор. — Дура она, конечно… но сестра все же, — взгляд в лицо мужу.

Ухмыльнулся снисходительно:

— Ну… зови. А там похуй: придет — не придет. Лишь бы без своего муженька.

— А они че… поженились? — ошарашено округлила я очи.

— Откуда я знаю? — гаркнул раздраженно. — Но судя по заявлениям твоего Федора — у этого га**она только одна дорога, хочет он того… или нет. Так что… не сегодня, так завтра… раз уж пузожитель… появился.

Ухмыльнулась криво.

Вдруг приблизился, обнял меня, прижавшись к спине. Завороженным шепотом на ухо:

— А нам своих делать надо…

— А тебе бы только «делать» — заржала я, смущенная.

— Ну так… я уже очень проголодался. А то твоя фотка совсем несговорчивая была…

— А белочка? — не выдержала, и не сдержалась от едкой иронии.

Загоготал пристыжено. В момент оторвался, спрятав взгляд:

— А ты вообще… зараза. Водой меня поливала и жаждой мучила три дня.

— Слышь, ты… — дерзко сквозь смех. — Во-первых, это Майор тебя поливал. А, во-вторых, изнемогающий мой… такими темпами… и алкашом стать недолго…

— Да я шучу, — рассмеялся стыдливо. Шаги ближе — и обнял меня. Притянул к себе. И снова шепотом на ухо: — Ну его нафиг это дело. Ты со мной — и мне больше ничего не надо.

— Ну что, Мирашева… домой? — вперил в меня свой пронзительный взгляд Мирон.

— Домой, — закивала я головой, заливаясь счастливой улыбкой.

Взор моего муженька по сторонам, отчего я даже оторопела.

— Ну, — гаркнула, удивляясь. — Вызывай такси. Или че завис? Опять, что ли, свою тачку «потерял»? — бесстыдно заржала.

— Да сейчас-с, — задумчиво протянул. — Может, так где поймаем. А то еще ждать… А тут уже пробки начались. Глянь, — махнул рукой на проезжую часть, что за моей спиной, в конце сквера. — Всё, считай, до самого моста стоит. Короче, — резво, приказом, — жди здесь. Я вон к тому, — кивнул куда-то вдаль, — к частнику сбегаю. Если свободен… маякну. А то че… зря тебе мотаться, бегать за мной?..

Быстрые шаги, не дожидаясь моего участия, согласия.

Черти что. Как никогда…

Обомлела я от еще большего шока.

Не слушаюсь: неспешно потопала в заданном направлении.

Странные, непонятные какие-то терки Мирашева с водителем, расплатился (заранее?!)… разворот — и, радостно улыбаясь, махнул мне рукой — прибавляю скорость своей улитке.

— Ну че? — на автомате кидаю муженьку, едва замерла рядом (ведь таксист вообще отошел куда-то в сторону и (!) принялся лениво, задумчиво… курить).

— Че-че? — паясничает гаденыш. — Садись, — кивнул на автомобиль.

Странно, страшно, неясно — но подчиняюсь.