Она провозилась гораздо дольше, чем планировала. Копаться во внутренностях станции неуклюжими громоздкими перчатками было крайне неудобно. Хана сквозь зубы, наплевав на то, что ее могут услышать товарищи, ругала инженеров, спроектировавших космический аппарат. Неужели нельзя было подумать о возможности такой вот ситуации? Но станция создавалась для автономной работы и обслуживание ее людьми не предусматривалось.

Раздражение Ханы постоянно поддерживал и усиливал Владимир. Он нудно и монотонно поторапливал девушку. От этого она несколько раз делала ошибки, которые только увеличивали продолжительность работы.

Пару раз Хана срывалась и орала на напарника.

Тот на какое-то время обиженно замолкал, но, вскоре, опять принимался за свое.

- Ну ...ро ...ы ...?

- Да, скоро, скоро! Уже вижу кристалл!

- По... ...ись... За Фо... ...им.

- Знаю и без тебя, что скоро залетим за Фобос! - Хана взглянула на часы, мерцающие на правой верхней части стекла шлемофона.

15:56.

"Четыре с половиной часа, как вылетели", - подумала Хана.

Было немного не по себе. Запас кислорода в скафандрах рассчитан на 10 часов. Но это при не слишком тяжелой работе, а последние два часа Хана трудилась напряженно, расходуя гораздо больше кислорода, и вырабатывая большое количество тепла, которое утилизировалось системой охлаждения. Правда, пока они летели сюда, космонавты расслабились, дышали медленно, экономя живительный газ. Да и на обратной дороге можно будет отдыхать. Так что у них еще огромный запас времени и воздуха.

Хана решила дать себе пару минут отдыха перед ответственной операцией по извлечению кристалла.

Еще раз оглядела цифры слегка светящиеся на внутренней поверхности шлема.

Запас кислорода - 56 %, теплоотвод - 510 ватт, текущая подача кислорода - 1,42 литра в минуту.

"Ничего себе я напрягаюсь, - подумала Хана. - Зато, еще одно усилие - и работа будет сделана!"

Она глубоко вдохнула приятно прохладный воздух и поудобнее перехватила инструмент.

Резкий неприятный звук в наушниках.

Светящиеся цифры разом погасли.

- Что за?.. - удивилась Хана, чувствуя, как в животе образовался холодный комок страха. Любые неожиданности в космосе несут смертельную опасность.

- Владимир, как меня слышно? - позвала она.

Молчание.

- Владимир, ответьте! - возвысив голос.

Тишина. Только тихонько урчит вентиляционная система, выкачивая выдыхаемый воздух и наполняя скафандр очищенным и обогащенным кислородом.

- Что же это? - в голосе японки легкие следы паники.

Девушка быстро пристегнула к поясу инструмент. Оттолкнулась от панели и, перебирая руками, полетела к отверстию входа, в котором неподвижно сияли яркие звезды.

Владимир, вися в нескольких метрах от нее, активно жестикулировал и даже приплясывал в невесомости.

Это было так странно для сдержанного доктора, что Хана несколько секунд заворожено смотрела на него. И, лишь приглядевшись к лицу за стеклом скафандра...

Перекошенному и искаженному ужасом.

Опять холодный страх разлился по животу.

Превозмогая его, девушка с трудом заставила себя, слегка оттолкнувшись, медленно подлететь к товарищу.

Тот продолжал дергаться, бить себя по скафандру, что-то кричать. Было так дико видеть разверзающийся в вопле рот и совершенно ничего не слышать.

Девушка вплотную подлетела к доктору.

Он судорожно схватил ее за предплечье.

Хана, заворожено всматриваясь в распахнутые глаза Владимира, притянула себя к нему, уперлась стеклом шлема в его шлемофон. Как будто издали, искаженный и приглушенный, донесся до Ханы хриплый голос:

- Помоги! Воздух! Не фильтруется! Душно! Я задохнусь!

Хана отпрянула, с ужасом всматриваясь в лицо мужчины.

"Почему?! Что произошло? Что мне делать?! - галопом проносились мысли.

Девушка опять прижалась к шлему, глядя в наполненные страхом и отчаяньем глаза товарища.

- Что случилось?! - прокричала она.

- Не знаю! Все перестало работать. Скафандр мертв! Наверное, питание выключилось! Позови наших! Игорь поможет! Скажет что делать! - с неистовой верой в друга прокричал Владимир.

Хана опять отстранилась и, уже понимая, что это бесполезно, закричала в микрофон:

- "Странник" ответьте! Игорь, Наська! Киран! Ответьте!

Тишина в мертвой рации.

"Никакой это не сбой электроснабжения, - как будто со стороны услышала девушка свой холодный мысленный голос. - Это импульс, такой же, как тот, что спалил электронику "Джаконэзуми". Но почему я могу дышать, а Владимир нет? А если и у меня сейчас откажет все?"

Хана сжалась как в ожидании удара.

Но бояться за себя было не время. И стыдно, когда рядом умирает друг.

Владимир тяжело надрывно дышит, приоткрыв рот и покраснев.

"Сколько еще он продержится? Что же делать?! Соединить наши баллоны? Но кислорода у него даже больше, чем у меня! Как заставить газ течь через перекрытый клапан, что спрятан в глубине скафандра?"

"Никак", - пришла холодная мысль.

Девушка обмякла, сжимаемая руками доктора. Он, что-то прочитал в ее глазах. Замер на мгновенье уставившись на Хану. Посмотрел на нее с таким отчаяньем!

Хаякаве захотелось отвернуться. Вырваться из его рук, нырнуть в спасительный мрак грузового отсека, забиться в самый дальний угол и сжаться там в комок. Чтобы не видеть наступающей агонии.

Но, какими бы не были сложными их взаимоотношения, Владимир - ее товарищ. Он заслуживает хотя бы того, чтобы не умирать в одиночестве.

И Хана осталась, глядя, как все более судорожно доктор экспедиции пытается вдохнуть в себя бедный на кислород и наполняющийся смертоносной углекислотой воздух. Как начинают беспорядочно вращаться глазные яблоки, то закатываясь, то кося, как выпустившие ее руки царапают по груди скафандра.

И как движения эти теряют энергию, становятся вялыми, постепенно переходя в легкие подергивания.

И как, в конце концов, Владимир замирает, расслабившись и неподвижно плавая, привязанный коротким фалом к такой же мертвой станции.

Хана зажмурилась, подтянула колени к груди, замерла так, медленно дрейфуя в сторону огромного красного серпа Марса.

Она почувствовала, как помимо воли потекли слезы. Распахнула глаза. Крошечные капельки сорвались с ресниц. Часть их прилипла к стеклу гермошлема, а остальные закружились перед девушкой, сверкая в свете далекого Солнца и неспешно уплывая к вентиляционному отверстию, в которое уходил выдыхаемый воздух.

А взамен него поступал новый, обогащенный живительным кислородом, такой прохладный и вкусный.

Воздух, которого не хватило ее товарищу.

В поле зрения Ханы, медленно вращавшейся в полете, вплыла станция "Джаконэзуми" и висящий рядом с ней скафандр, с тем, что совсем недавно было сварливым и недовольным, но таким сроднившимся с ней человеком.

Хане ужасно захотелось вот прямо сейчас включить двигатель на скафандре и понестись к "Страннику". Но... это было бы подло - оставить Владимира здесь одного. А еще был долг. Тот, ради которого он погиб.

"К тому же сейчас самое неудобное время для возвращения", - подумала холодная часть Ханы.

Корабль - далекий помигивающий огонек на фоне неподвижных звезд - только что скрылся за краем Фобоса. Придется сначала вылетать из-за спутника, гасить орбитальную скорость, разгоняться, тратя драгоценный сжатый воздух, и молиться о том, чтобы его хватило на торможение, чтобы сильно не промахнуться без навигации и возможности точно управлять соплами.

"Кстати! Как я забыла?!" - встрепенулась девушка.

Хана быстро откинула крышку на левом предплечье, открывая панель управления двигателями.

Экранчик мертво чернеет. Нажатие на кнопки ни к чему не приводит.

"Так я и думала. Значит, придется все делать вручную".

Девушка нащупала правой рукой раструб сопла. Нажала на рычажок, переводя его на ручное управление, повернула и чуть приоткрыла вентиль. Капельку, чтобы остановить вращение. Почти остановить. Но так даже лучше. Дождавшись, когда станция будет слева от нее, девушка дала еще один импульс и медленно поплыла к ней.