Я хлопаю его по плечу.

— Нейт!

Он наклоняется, чтобы поцеловать меня.

— Хорошо, если от этого тебе станет легче. Но прежде чем мы войдем, нам нужно сделать кое-что еще.

Он поглаживает мое бедро своим пальцем.

Я убираю его руку.

— Нет, не здесь.

Он пожимает плечами.

— Я догадался. Просто подумал, что это стоит того.

Он открывает дверцу со своей стороны и спешит помочь мне выбраться из машины.

— Что, если я не понравлюсь ему?

Когда я касаюсь ступнями земли, он притягивает меня к себе.

— Ты нравишься любому. Не переживай. Мой отец любил твоего брата, а значит, полюбит и тебя.

Я перестаю нервничать и нацепляю улыбку на лицо. Я переживала, думая о том, как Нейт представляет свою подругу отцу, но теперь, когда он знакомит с сестрой своего лучшего друга, успокаиваюсь. Я отбрасываю неприятное чувство в сторону и концентрируюсь на положительном. Майло Хэнсон очень хорошо знал моего брата, достаточно, чтобы заботиться о нем, как о своем сыне. Не могу дождаться встречи с ним.

Никогда не видела такого роскошного дома престарелых. Мими была в разных подобных учреждениях, но ни один из них не был похожа на Саншайн-Виллидж. Когда Нейт и я были здесь на прошлой неделе, он показывал мне лужайки для гольфа, компьютерные классы и лекционную комнату.

Мы с Нейтом добираемся до главного входа. Пешеходные дорожки, пруды и сады окружают здание. Огромный фонтан в вестибюле заставляет меня думать об этом заведении, как о курорте, нежели чем о доме престарелых. Та же мысль посещала меня, когда я была здесь в прошлый раз.

Мы проходим по коридору, и Нейт, как и обещал, останавливается в туалете, чтобы умыться.

Я делаю то же самое.

Позже, мы встречаемся в холле, и Нейт потирает руки.

— Пойдем, найдем его.

Он не берет меня за руку, когда мы подходим к комнате его отца.

Дверь открыта и включен телевизор. Я слышу спортивного диктора, поэтому предполагаю, что это показывает канал ESPN или что-то в этом роде.

Нейт стучит в дверь и заглядывает.

— Папа, ты проснулся?

— Нейт, мой мальчик, заходи. Я просто нагоняю упущенное в футбольных сборах. Вы слышали, что Майка Уоррена продали?

Нейт сияет улыбкой.

— Нет, пап, я этого не слышал. Но ты можешь рассказать мне об этом после того, как я познакомлю тебя кое с кем.

Я вхожу в прекрасную меблированную комнату, покрытую паркетными полами, а не линолеумом, как в традиционных домах престарелых, в которых я успела побывать. Эта комната выглядит как дом, и мое сердце переполняет от того, что Нейт хотел этого для своего отца.

Там даже есть камин. Майло Хэнсон сидит в удобном кресле с пультом дистанционного управления от большого телевизора. Он приглушает его и встает, указывая на меня.

Нервозность вернулась ко мне, и я медленно приближаюсь к нему и протягиваю руку.

— Мистер. Хэнсон, приятно с вами познакомится.

— Глупости, — говорит он, отмахивая рукой.

Я начинаю волноваться, что, может быть, он не так сознателен, как думал Нейт.

Но прежде чем я бросаю взгляд на Нейта, мистер Хэнсон притягивает меня к себе и целует меня в щеку.

— Зои, девочка моя, я так счастлив наконец-то встретить тебя. Я так много о тебе слышал. Присаживайся, пожалуйста.

Он указывает на стул позади него, и я сажусь.

Нейт ерошит свои волосы и запихивает руки в карманы, явно предпочитая стоять, а не сидеть на диване.

Он нервничает.

Но даже в этом случае он по-прежнему выглядит чертовски сексуально в своих поношенных шортах с потертой каймой, черной рубашке-поло и кроссовках.

Мммм.

Мистер Хэнсон берет меня за руку, и я фокусируюсь на нем. Я замечаю, что в его глазах мерцают слезы.

— Я заботился о Закари больше как о сыне, чем сотруднике. Он был так молод, когда я впервые встретил его, но за эти годы он добился значительных успехов.

— Мистер Хэнсон, мой брат действительно ценил все, что вы делали для него. Он сказал, если бы не вы, он бы вернулся назад домой к бабушке просиживать штаны.

Он накрывает другой рукой свою ладонь, которая уже сжимает мою руку.

— Зови меня Майло. И Зои, ты должна знать, Закари был редкой находкой. Ему просто нужен был кто-то, чтобы помочь поверить в себя.

Я киваю, сдерживая слезы, которые вот-вот прольются.

— Хватит печалиться. Расскажи мне о себе и о моем мальчике. Вы двое провели много времени вместе.

— Пап, — предупреждает Нейт.

Он стреляет более резким взглядом в Нейта.

— Сядь и перестань так нервничать. Я не собираюсь смущать тебя, показывая твои фотографии, когда тебе было двенадцать лет. Я просто хочу знать, чем вы двое занимаетесь на протяжении всего лета.

Нейт, должно быть, сказал отцу обо мне.

Я краснею.

Что он сказал ему, и почему не предупредил меня?

Майло переключает взгляд на меня, и моя собственная нервозность заставляет меня говорить, не задумываясь.

— Я видела галерею. Она чудесная.

Краем глаза я вижу, что Нейт садится на место, снова потирая руки о свои потрепанные шорты цвета хаки.

— Да, твой брат помог мне держать ее открытой, пока это было возможным.

— Знаю, что он любил там работать.

— Да, любил. Мы планировали, что он возьмет ее на себя. Я действительно хотел держать ее открытой. Район нуждается в культуре.

Жизель уже рассказала Нейту о планах Зака, так что, это не было новостью для него.

Майло отпускает мою руку и неожиданно поднимается для того, чтобы сесть на диван рядом с Нейтом.

— Твоя мать была здесь вчера. Она рассказала мне, что произошло.

Глаза Нейта сверкают яростью.

— Зачем она до сих пор приходит сюда? Я просил ее не делать этого.

Майло берет своего сына за руку.

— Я хочу, чтобы ты продал ей эту галерею.

— Отец, нет. Я не могу этого сделать.

Я встаю и откашливаюсь.

— Оставлю вас поговорить с глазу на глаз.

Тон голоса Майло звучит уверенно.

— Оставайся, Зои, пожалуйста. Ты единственный человек, с которым Нейт так долго проводил времени в последние месяцы. Я думаю, для тебя это тоже важно услышать.

— Пап, — предупреждает Нейт снова.

— Нейт, я не знаю, сколько времени мне осталось, буду ли я в следующий раз помнить, кто ты такой. Поэтому, пожалуйста, позволь мне высказаться.

Нейт кивает.

— Твоя мать любила тебя. Она также любила меня. Я знаю, что вы слышали всевозможные истории, но единственное, что имеет значение, это правда, а правда в том, что, даже если бы я не был слишком стар для нее, мы не были идеальной парой. Ей нужен был кто-то более свободный, как она. Она была художницей, а художники живут по своим правилам. Я всегда был бизнесменом, а не художником. Она не хотела причинять тебе боль; она только хотела защитить тебя. Она знала, что она не слишком хороша для нас и должна уйти. Я понимаю это сейчас, и я давно ее простил. Я надеюсь, что ты тоже когда-нибудь простишь.

— Никогда, — выплевывает Нейт.

Майло поглаживает руку Нейта.

— Никогда — это очень долгий срок, сынок. Я не просил тебя об этом раньше, но собираюсь просить об этом сейчас. Попытайся. Ради меня. И ради себя.

— Я не могу тебе этого обещать.

— Нейт, — его имя срывается с моих губ.

Его взгляд встречаются с моим.

Смотрю на него, и мне интересно скажет ли он своему отцу о том, что поведал мне сегодня утром.

Нейт стоит и почесывает подбородок.

— Пап, Я собираюсь поговорить с кем-нибудь о Марисе. Но сейчас это все, что я могу тебе обещать.

Майло поднимается и обнимает своего сына, и о чем-то шепчет ему. Затем спустя мгновение он оборачивается.

— Что скажешь, если я покажу вам две новые игровые комнаты, которые только что открылись. Лото проходит каждый день в полдень и шесть вечера. И я хочу услышать от вас, чем же вы все-таки занимались.

Мои щеки вспыхивают при мысли о том, чем мы занимались.

Еще около часа мы проводим время с Майло в столовой, пьем кофе и беседуем о моем брате. Он рассказал мне о первой встрече с ним и о том, что Зак поведал Майло о своих мечтах. Его будущее выглядело ярким. Теперь я знаю, что, несмотря на то, что были моменты, когда он поддавался идее, что не проживет долго, Зак упорно старался и жил своей жизнью.