— Но это было хорошим напоминанием о том, что у нас еще есть дела. — тихо сказал Римо, удерживая мой взгляд со знакомым выражением ненависти в глазах.

— У нас есть. Может, уже пора.

— Ты хочешь убить нашу мать? — обеспокоено спросил Адамо.

— Она заслуживает смерти. — сказал я, пытаясь казаться уравновешенным и спокойным, несмотря на хаос в моей груди.

— Это не только твое решение. — сказал Адамо. — Она моя и Савио мать тоже.

— Мне все равно, даже если они убьют ее. Она все равно для меня мертва. Но я не хочу быть вовлеченным в это. Я больше не хочу ее видеть, ни живой, ни мертвой. — пробормотал Савио, снова наполняя свой бокал.

Римо принялся расхаживать по комнате. Мы молча наблюдали за ним, зная, что он близок к вспышке гнева.

— Она пыталась убить нас всех, Адамо. Она все равно убьет нас, если ей представится такая возможность. Больна она или нет, но она опасна. Тебя там не было. Не реально.

— Она уже не та женщина, какой была раньше. Ты не имеешь права убивать ее без нашего согласия. — настаивал Адамо.

Римо наклонился, приблизив свое лицо близко к Адамо.

— Ты действительно думаешь, что знаешь ее? Не будь наивным. Ты продолжаешь доверять не тем людям.

Адамо выпятил подбородок.

Я поднял руку, прежде чем это вышло из-под контроля.

— Мы не должны принимать решение сегодня. Прямо сейчас, я должен помочь Киаре с Алессио, и твой день рождения скоро, Адамо. После этого мы проведем еще одну дискуссию и найдем решение.

— Сегодня мы ничего не решим. — признался Римо, выпрямляясь. — Но есть только одно решение.

• ── ✾ ── •

Киара нежно покачивала Алессио у себя на груди, пока мы шли в спальню. Было раньше, чем мы обычно ложились спать, но Киара почти не спала, а я с прошлой ночью.

Удивление заполнило ее лицо, когда она заметила раскладную кроватку рядом с нашей кроватью.

— Сегодня утром Римо и Серафина отправились за покупками для Алессио. Они купили ее и еще несколько вещей для детской.

— Я должна буду поблагодарить их завтра. — сказала Киара, проводя пальцами по белой кроватке. Внутри был светло — голубо рисунок с белыми облаками. — Где будет его детская?

— Думал, что соседняя комната будет иметь смысл, пока он еще маленький, и я думаю, что ты хочешь, чтобы он спал в нашей спальне первые две недели.

Киара виновато улыбнулась мне.

— Я действительно так думаю. Это нормально для тебя?

Я подошел к ней, погладил по шее и посмотрел на маленького ребенка, спящего у нее на груди.

— Почему бы и нет? Мы нужны ему сейчас. После того, что он пережил, ему нужно научиться доверять, и я знаю, что его присутствие здесь сделает тебя счастливой.

Она кивнула, ее глаза были полны такой любви, что иногда это все еще застигало меня врасплох.

Вздохнув, она повернулась к кроватке и осторожно уложила Алессио, а затем осталась стоять, склонившись над ним и просто наблюдая за ним.

Я поцеловал ее в макушку.

— Я быстро приму душ.

— Хорошо. — прошептала она.

Когда я вышел через десять минут, Киара уже переоделась в ночную рубашку и лежала на боку, наблюдая за Алессио. Она сняла прутья со стороны кроватки, обращенной к кровати, и нежно поглаживала его живот.

Я забрался в постель позади нее и прижался к ее спине. Она слегка вздохнула.

— Иногда я боюсь, что он исчезнет, если я закрою глаза, и что это окажется сном.

— Нет. — пробормотал я ей в шею. — И ничто не отнимет его у нас. Он наш. Ты выбрала его день рождения?

Киара тихо вздохнула.

— Я думала об этом весь день. Кажется неправильным решать что-то подобное для маленького человека.

— У нас нет возможности узнать дату его рождения.

— Знаю, и думаю, что мы должны просто сказать, что он родился 1 июля. Это начало нового месяца, новое начало. Возможность новых приключений... — она замолчала. — Я знаю, что вкладываю слишком много смысла в простую дату, но чувствую, что ему нужен особый день.

— Звучит неплохо. Значит, первое июля.

Она кивнула.

— Я всегда буду благодарна Римо и тебе за то, что вы привели его в эту семью. Многие мужчины в наших кругах не хотели бы ребенка, который не являлся бы их кровью, особенно ребенок от проститутки. Они настаивали бы на том, чтобы у них был свой наследник.

Я провел пальцами вверх и вниз по ее тонкой руке.

— Алессио мой наследник, Киара. Кровь или нет. Нас с Римо это не волнует. Мы взяли Фабиано и он стал нашей семьей. И я не понимаю, какое это имеет значение, что его родная мать была шлюхой. Это не имеет к нему никакого отношения. Он вырастет и станет Фальконе.

— Посмотри на всех в этом доме. Все наши прошлые ужасы имеют ту или иную форму, но каким-то образом мы собрались вместе. Иногда я боюсь, что он догонит нас. Слишком прекрасно, слишком хорошо.

Я отрицательно покачал головой.

— Прошлое именно таково. Оно может догнать нас, только если мы ей позволим, а мы этого не сделаем.

Киара улыбнулась, и с этим прекрасным видом я погасил свет.

Я верил в слова, которые только что сказал, даже если мы с Римо все еще были привязаны к нашему прошлому через нашу мать.

Это было нашей слабостью и не могло испортить нашу семью.

ГЛАВА 24

━━➳༻❀✿❀༺➳━━

НИНО

Несмотря на недосыпание новорожденного, Киара, казалось, светилась энергией и счастьем, заботясь об Алессио.

Он спал не больше двух часов подряд, суетливый и нервный ребенок, которому требовалось много внимания. Наверное, поэтому его родная мать и оставляла ожоги на нем.

Некоторые люди никогда не должны думать о том, чтобы завести детей, в отличие от Киары, у которой был бесконечный запас терпения не только для Алессио, но и для всех.

Пока Киара готовила смесь для него, я баюкал его на своих бедрах. Он уже пищал, отчаянно нуждаясь в еде.

— Все в порядке, Алессио. Твоя мама скоро принесет тебе молоко.

Я осторожно приподнял его рубашку, проверяя два ожога на животе. Они все еще были красными, но заживали.

— Ты можешь дать мне мазь? — я спросил Римо, который пинал боксерскую грушу, которую он отказался убрать из гостиной, несмотря на не столь тонкие намеки Киары и Серафины.

Остановив свою атаку, он схватил тюбик со стола, опустился рядом со мной и протянул мне мазь.

Я намазал ее на пальцы, растер между ними, чтобы не было слишком холодно, а потом намазал на раны Алессио.

Он прекратил пищать, только шевелил губами, будто уже сосал бутылочку.

— Не могу поверить, что он такой маленький. — сказал Римо, дотрагиваясь пальцем до ладони Алессио. — Невио и Грета были уже на пять месяцев старше, когда я впервые увидел их, и я уже думал, что они крошечные.

Когда я закончил с его ожогами, я отстранился, и Алессио сразу же закряхтел, так что я продолжил тереть его живот большим пальцем.

Киара появилась с бутылочкой, и я уже собирался передать ей Алессио, потому что она до сих пор занималась кормлением и почти всем остальным, желая наконец стать матерью, но она покачала головой.

— Твоя очередь.

Я взял у нее бутылочку, и она устроилась на подлокотнике. В тот момент, когда я коснулся губами бутылочкой Алессио, он жадно начал сосать, но я продолжал гладить его живот, так как это, казалось, успокаивало его.

Римо поднялся на ноги, сжал мое плечо и вышел в сад.

— Что ты видишь, когда смотришь на него? — спросила Киара, проводя пальцами по моим волосам так, как мне всегда нравилось.

Я смотрел на маленького ребенка, лежащего у меня на коленях, на то, как он цеплялся за бутылочку, словно ее можно было отнять у него в любой момент, на красные отметины на животе, на то, как он отвечал на нежные прикосновения.

— Тебя. Я вижу тебя.

Киара с любопытством наклонила голову.

— Меня? Он не похож на меня.

— Я не это имел в виду. — сказал я, пытаясь выразить словами то, что чувствовал, потому что именно об этом на самом деле спрашивала Киара. — Я вижу тебя, потому что он нуждается в защите и заботе, как и ты, когда была отдана мне. Я вижу тебя, потому что он означает, что ты счастлива. Я вижу твою любовь. Вот почему я полюбил его так же, как полюбил тебя. Знаешь, для меня это требует времени.

— Я знаю, и твои слова уже больше, чем я ожидала.

Она наклонилась и поцеловала меня в щеку.

• ── ✾ ── •

Когда мы уложили его спать около семи вечера, я обнял Киару сзади, уткнувшись носом в ее шею.

Мы не были близки с тех пор, как Алессио присоединился к нашей семье. Киара не могла расслабиться с ним в одной комнате и не хотела оставлять его одного.

Я прижался своей эрекцией к ее пояснице, и она издала легкий вздох и посмотрела на меня через плечо.

— Я не могу с ним в одной комнате.

— Знаю. — пробормотал я и поднял радионяню. — Мы можем оставить его здесь и убедимся, что с ним все в порядке.

Она прикусила губу, разрываясь между желанием защитить его и желанием физической близости. Я погладил ее по боку.

— Надень свое новое красное платье, но без трусиков, и спускайся к пианино. Принеси свою красную шелковую шаль. Я буду ждать тебя.

Киара кивнула.

Я повернулся и направился вниз. Поставив радионяню на столик на полную громкость, и опустился на скамейку перед пианино.

Мой член напрягся в штанах. Я желал Киару так, как не думал, что это возможно. Проведя с девушкой пару лет, я думал, что устану от ее тела, ее запаха, ее вкуса, но это было далеко не так.

Я начал играть песню, которую создал с Киарой, пока не услышал стук каблуков. Киара спустилась по лестнице в своем элегантном красном платье до колен и таких же туфлях-лодочках, сжимая в руке красную шелковую шаль. Она выглядела любопытной и нетерпеливой, когда подошла ко мне.

Я не прекращал играть, пока она не оказалась рядом со мной.

— Нет. — сказал я, когда она уже собиралась сесть рядом со мной на скамейку.

Киара нахмурилась. Я снял шаль с ее пальцев и поднес к лицу.

— Можно я закрою тебе глаза?

В ее темных глазах промелькнуло удивление, затем вспыхнуло возбуждение.

— Хорошо.

Я аккуратно завязал шаль у нее на затылке.

— Я просто хочу, чтобы ты чувствовала, и чтобы это сработало, мы должны ограничить твои чувства. — прохрипел я.

Киара вздохнула, дрожа всем телом.