– Степняки без лошадей – жалкие воины. А против разбойников любые приемы хороши.

Подсудный ничего не отрицал, однако получалось так, что все его поступки были хорошо продуманы и единственно правильны. И князь решил уязвить его с другой стороны.

– Почему, являясь простым смердом, ты всюду говоришь о своем знатном происхождении?

– Тот, кто говорит про простого смерда, может знать мою мать, но не моего отца. Или это не так?

– Как ты смеешь задавать князю вопросы? – не выдержал стоявший тут же Стержак.

Князь жестом заставил его замолчать.

– Почему ты напал на купца Стерха?

– Он оскорбил меня.

– Что-то все тебя только и делают, что оскорбляют, – усмехнулся князь Роган.

Присутствующие, включая и ватажников, рассмеялись. Рыбья Кровь даже бровью не повел, лишь отметил про себя, как важно в самом серьезном разговоре вызвать одобрительный смех.

– Ты прав, князь, это мое главное проклятие. С десяти лет я ни в чем никому не проигрываю, все об этом знают и все равно каждый раз вызывают меня.

Своим смиренным тоном Маланкин сын подставлял князю ловушку – судебный поединок с лучшим из его гридей. Но князь не дал себя заманить в нее.

– А сожженное тобой городище Хлын?

– Они не оказали помощи моим раненым.

Роган чуть призадумался, простые и ясные ответы молодого вожака пока не способствовали вынесению сурового приговора.

– Как тебе удалось отбить ночное нападение арсов?

– Мои бойники хорошо стреляют из луков.

– А может, все дело в твоем колдовстве?

– Он колдун, колдун! – завопил вдруг один из приведенных раненых арсов. – Он вызвал железный град и побил им нас!

– Если в древних договорах был запрет и на железный град, то тогда мне действительно нет прощения, – покладисто согласился Дарник, вызвав улыбку даже у Рогана.

– Для чего ты купил целое дворище?

– Это было дешевле, чем платить на гостином дворе.

В ответ послышался еще более веселый смех. Но князь уже взял себя в руки.

– За половину твоих преступлений люди получше тебя подвергались не только изгнанию, но и казни. Или ты думал, что одно доброе дело перекроет все другие?

– Пошли меня умереть с мечом в руках, и это будет самым справедливым решением, – спокойно ответил молодой вожак.

– За недостойные дела – достойную казнь? Не слишком ли ты много хочешь?

В эту минуту снаружи раздался шум шагов многих людей, и в ворота на княжеский двор ввалилась целая толпа ремесленников. Телохранители и гриди немедленно ощетинились копьями и мечами. Несмотря на решительный вид, толпа остановилась у ворот, и вперед вышел хорошо всем известный выборный ходок, носатый и тощий гончар по имени Куньша.

– Зачем вы здесь? – гневно спросил его Роган.

– Посад порешил идти ратью на Арс, – невозмутимо отвечал Куньша. – Поведет рать он. – Гончар указал на Дарника.

На княжеском дворе произошла маленькая заминка. Тиуны и десятские изумленно переглядывались между собой.

– От меня вы не получите ни одного гридя, – холодно промолвил князь.

– Мы их и не просим, только его. – Выборный ходок вторично указал на подсудимого вожака.

– Я еще своего суда над ним не вынес. – Рогану явно не хотелось уступать.

– Посад сказал: если князь откажет, будет городское вече.

Угроза подействовала – вече было плохо управляемым сходом, оно могло не только подтвердить свое решение по Дарнику, но и устроить суд самому князю.

– Хорошо, – сказал князь. – Вот видишь, тебе и наказание, которое ты хотел, – с насмешкой обратился он к дерзскому бежечанину.

Тот стоял, приоткрыв рот от изумления, не в силах поверить в происходящее.

Было просто собраться на поминки взволнованной толпой и слово за слово порешить поквитаться с ночными разбойниками. И даже вырвать себе воеводу у князя, тоже несложно. А вот что делать дальше?

Это уже должен был решить сам Дарник, на то он и выборный предводитель. Быстрян по-своему определил новую ситуацию.

– Уж не знаю, радоваться тебе или печалиться, что ты избежал изгнания, – сказал он Дарнику по дороге на дворище.

Куньша с двумя другими выборными ходоками сразу попытались давать новоявленному воеводе советы, но Рыбья Кровь отправил их восвояси, попросив все разговоры отложить до утра.

У ворот дворища стояла толпа, восторженными криками приветствуя юного вождя. С большим трудом удалось уговорить их разойтись по домам. Не меньше досаждали и собственные ватажники, готовые исполнить любой приказ и не сомневающиеся, что эти приказы сейчас же последуют.

Голова у Дарника шла кругом: вот она, его мечта о собственном военном походе, но почему она осуществилась столь рано? Что-то говорил Быстрян, что-то спрашивали Меченый и Борть, о чем-то просили Черна и Зорька. Ничего он уже не слышал и не понимал. Хотел только уединения, которое в конце концов и получил, отправив обеих наложниц спать за перегородку. Мысли и воображаемые картины о воеводстве продолжали наскакивать друг на друга и переплетаться в путаный клубок. Так и заснул, ничего путного не решив.

Зато, едва на рассвете его разбудили посадские петухи, он проснулся свежим и отдохнувшим и в каких-нибудь полчаса все предстоящее до мельчайших подробностей выстроил перед собой, как будто сидел и записывал на пергаменте одно задание за другим.

Арс находился в шести днях пути от Корояка и, по рассказам очевидцев, представлял собой неприступную крепость с гарнизоном в двести – триста воинов. Князь Роган дважды пытался захватить это разбойничье гнездо и оба раза уходил несолоно хлебавши. И вот теперь против Арса поднялся возмущенный посад Корояка.

Многие ватажники спали во дворе на повозках, выгнанные из домов счастливыми обладателями наложниц. Их весьма удивило веселое настроение, с которым к ним вышел Дарник.

– На Гусиный Луг идем? – спросил Терех, хватаясь за оружие.

– Не, сразу на Арс выступаем, – определил один из бойников Бортя.

– Сначала поесть не мешает, – добавил еще ктото.

Все рассмеялись.

– Арсам мало здесь досталось, добавки требуют, – в тон своим подчиненным заявил Дарник.