Эта общая схема отношения к П. мало изменилась и после возникновения высокоразвитой античной культуры, т.к. последняя фактически не затронула принципиальную структуру материальной деятельности (её ведущим мотивом продолжает оставаться получение и обработка материала П.), в которой и осуществляется реальное взаимодействие П. и общества. Масштабы этого взаимодействия начали заметно меняться лишь в новое время — в связи с развитием машинного производства, которое потребовало новых видов сырья и источников энергии и, следовательно, более глубокого проникновения в «кладовую» П. Человек начал теперь не только значительно больше брать у П., но и делать это в существенно иных формах; он не просто потреблял материал П., а всё более основательно перерабатывал его, придавал ему новые, внеприродные свойства, так что в сумме продуктов производства социальные качества, созданные деятельностью, получали растущий перевес над качествами природными, естественными. С этого момента отношения потребления замещаются отношениями покорения П., расширяющейся эксплуатации природных ресурсов. Под этим знаком проходит первая промышленная революция, которой предшествовала эпоха Великих географических открытий, способствовавших существенному расширению объёма и номенклатуры эксплуатируемых ресурсов П. Общество всё более активно осваивает и преобразует естественное пространство П., создаёт на нём свои, специфически социальные формы организации — «вторую П.», социальное пространство, законы которого задаются не только природными условиями, но во всё большей степени — общественным трудом; одновременно меняется и ритмика деятельности, утрачивая непосредственную зависимость от ритмов П.

  До начала современной научно-технической революции эксплуатация П. носила преимущественно экстенсивный характер, т. е. основывалась на увеличении объёма и разновидностей получаемых от П. ресурсов. При этом масштабы деятельности общества практически не были ограничены извне, со стороны П. — человек мог брать у неё «без счёта», столько, сколько позволяла его собственная производительная сила. К середине 20 в. такой способ эксплуатации начинает приближаться к критическим точкам, причём сразу в нескольких отношениях: масштабы потребления традиционных источников энергии, сырья и материалов становятся сравнимы с их общими запасами в земной П.; та же картина вырисовывается и в отношении естественной базы для производства продовольствия в связи с быстрым ростом населения планеты; совокупная деятельность общества оказывает всё более заметное влияние на П., явственно вторгается в её естественные механизмы саморегуляции, резко видоизменяет условия существования живой материи. Всё это создаёт объективно-природную основу и необходимость перехода от экстенсивного к интенсивному способу эксплуатации П., т. е. более полному, эффективному и разностороннему использованию её ресурсов. Со стороны самого общества эта необходимость подкрепляется соответствующим изменением характера деятельности, которая теперь уже не может развиваться спонтанно под воздействием своей собственной внутренней логики, а требует специального регулирования, поскольку оказывается ограниченной совокупность её материальных, природных условий. В современном обществе инструментом такого регулирования выступает наука — главное орудие интенсификации производства и рационализации, осмысленного переустройства материальных отношений человека с П. На науку всё более последовательно и ориентируется современная деятельность. В итоге начинает складываться новый тип отношения общества к П. — отношение глобального управления, которое охватывает как процессы в П., так и деятельность общества в целом и предполагает разработку рациональных программ этой деятельности, учитывающих характер и границы допустимого воздействия на П. и необходимость её сохранения и воспроизводства. П. во всё больших масштабах становится существенным и разумно управляемым компонентом социального организма.

  Этот процесс, однако, по-разному протекает в разных социально-экономических условиях. Ещё основоположники марксизма показали, что капитализм рождает хищническое отношение к П., источник которого заключён в господстве частного, индивидуалистического интереса. По словам К. Маркса, культура, если она развивается стихийно, а не направляется сознательно, оставляет после себя пустыню (см. Маркс К. и Энгельс Ф., Соч., 2 изд., т. 32, с. 45). Практика современного капитализма свидетельствует о том, что буржуазный строй создаёт серьёзные препятствия на пути построения рационального управления П. и потому сталкивается с различными глобальными кризисами — экологическим, энергетическим и т.д. В противоположность этому сама сущность социалистического строя активно благоприятствует рационализации отношения к П., осуществлению разумного управления ею. «... Коллективный человек, ассоциированные производители рационально регулируют... свой обмен веществ с природой, ставят его под свой общий контроль... совершают его с наименьшей затратой сил и при условиях, наиболее достойных их человеческой природы...» (Маркс К., там же, т. 25, ч. 2, с. 387). Но это, разумеется, не означает, что реализация этого принципа достигается автоматически, она требует широких и активных усилий.

  Развитие форм деятельности определяло и изменение духовно-теоретического отношения к П. с той, однако, разницей, что здесь непосредственное влияние оказывали не формы материального производства, а их преломление в формах духовной деятельности. Для первобытного человека, почти полностью растворённого в П., характерно её одухотворение (см. Анимизм); мир П. выступает здесь непосредственно как мир самого человека; мифологическое мышление ещё не располагает основаниями для противопоставления П. и человека. Собственно теоретическое отношение к П. впервые складывается с отделением философии от мифологии, т. е. с появлением теоретического мышления как такового. В ценностном плане это отношение оказывается двойственным: та часть П., которая вовлечена в орбиту деятельности человека, толкуется с утилитарно-прагматической точки зрения как потребительская ценность, как источник ресурсов для человека и место его обитания (эта ценностная позиция сохраняется вплоть до середины 20 в.); П. же в целом долгое время выступает как неизмеримо превосходящая человека сила и потому — как идеал гармонии, нерукотворного совершенства. Этот тип ценностного отношения определяет и направление теоретических размышлений о П. Через всю античную философию проходит трактовка П. как совершенства, как средоточия логоса (хотя способы этой трактовки весьма различны; если, например, у Пифагора мир, П. выступают как гармония, как безусловно совершенный порядок, то для Демокрита П. — это царство стихийных сил, а Платон вообще занимает здесь особую позицию, предвосхищающую позднейшее отношение к П. со стороны христианской религии — толкование П. как бледного отражения сверхматериального идеального мира). Античному мышлению свойственно обращаться к П. как к эталону организации, мерилу мудрости, а жизнь в согласии с П. и её законами расценивается здесь обычно как самая благая и желанная. Иначе говоря, П. возвышается над теоретическим мышлением как нечто превосходное, необъятное, неисчерпаемое и в своей целостности доступное лишь идеально. Аналогичное по типу отношение формируется и в др. культурах, сумевших развить теоретическое мышление, в частности в индийской и китайской.

  Существенно иное отношение к П. складывается с утверждением христианства, которое рассматривает её как воплощение материального начала, как «низ», где всё преходяще и изменчиво. Земному, П. резко противопоставляется вечное, абсолютное духовное начало — бог, безусловно стоящий над П. В противоположность античности основных идеей здесь является не слияние с П., а возвышение над нею.

  Возрождение вновь обращается к античным идеалам толкования П. и всего естественного, природного как воплощения гармонии и совершенства. Эта позиция и позднее многократно воспроизводится в самых разных контекстах, в частности в концепции естественного права (Ж. Ж. Руссо и др.), выводившей право из данных П., «естественных» законов человеческого общежития, а также в ряде школ литературы и философии, активно проводивших лозунг «назад, к П.» и усматривавших в нём единственное спасение от разрушительного действия буржуазных порядков.