— Ну да, — подтвердил Рави.

— А… а! — тянула, как бы вспомнив, Гита. — Да, представления я каждый день разыгрываю. А как же нам без них? Не проживешь. А ведь надо и обедать, и за жилье платить, и все это — деньги, — объясняла Гита, не подозревая, о каком представлении говорил отец.

— Ах, девочка, неужели ты должна это делать. У тебя есть право жить независимо от них, — сокрушалась Алака и, обращаясь к мужу, сказала: — Мне сразу не понравилась ее тетя. Во всем чувствовалась такая неискренность! Нарядить воспитанницу таким чучелом. А сегодня она очень мила! — с нежностью почти пропела Алака и, посмотрев на мужа, перевела взгляд на сияющего сына.

— А мне всегда шла чужая одежда! — искренно и беззаботно ответила Гита.

Все дружно рассмеялись.

Через несколько минут ритуальное чаепитие закончилось. Рави и Гита поднялись из-за стола.

— Я покажу нашей гостье сад, — обратился Рави к родителям.

— Хорошо, хорошо, идите, мои дорогие, погуляйте, — ласково и с достоинством в голосе проговорила Алака.

Рави, отвесив поклон, незаметным жестом подсказал Гите, что ей подобает сделать. Гита все поняла и тоже поклонилась. Он пропустил Гиту вперед, открыл дверь, и они вышли.

Гита, в голубом жилете поверх белой шелковой блузки с длинным рукавом и в темно-синих слегка расклешенных брюках, стояла, весело улыбаясь, на роликовых коньках рядом с Рави. Ее гибкую талию перехватывал широкий пояс.

Рави, тоже на роликовых коньках, в рубашке василькового цвета с короткими рукавами, вышитую бордовым орнаментом, и в белых брюках с бордовым поясом.

Рави и Гита счастливо улыбались. Над ними сияло высокое голубое небо. Они только что вышли из дома на небольшую поляну парка, спускавшуюся к морю.

Погода стояла не жаркая. Свежий морской ветер, напоенный запахами всевозможных цветов и листьев, мягко ласкал лица этой молодой пары.

Чувства переполняли сердце Гиты, и она напрочь забыла, кто она и откуда. Вся ее непосредственная натура была во власти этого посланного ей небом принца — Рави. И она, со своей нерастраченной жаждой любить и быть любимой, была полностью готова к самопожертвованию, как пастушка Радха, возлюбленная Кришны. Ее глаза были полны обожания. Она боготворила Рави, как своего будущего мужа. Гита не рассуждала. Она жила этими мгновениями счастья и любви.

Танцовщица и акробатка почувствовала вдруг себя на этих роликах как-то неуклюже. Она не думала о них, хотя они — повод и причина того, что они вдвоем. Она впервые вместе с человеком своей мечты, со своим будущим мужем.

Гита потеряла голову.

Рави мало чем отличался от Гиты в смысле сохранения ясной, спокойной и рассудочной головы.

«Зита» опьяняла его, он качался, и ноги его то и дело подгибались. Он совершал лишние движения и суетился. Словом, вел себя, как мальчишка.

— Ах! Ай-ай-ай! — вдруг воскликнула Гита, изгибаясь на одной ноге и балансируя руками.

Рави успел поддержать ее.

— Не надо спешить, учитесь не торопясь, шаг за шагом, постепенно, тогда получится, — поучал Рави свою ученицу, в какой-то степени овладев собой и уже гораздо тверже держась на ногах.

— Ах да, вы же доктор! — с веселой иронией заметила Гита, и небо в ее глазах покачнулось: — Значит, мне можно падать, — продолжала она, двигаясь широко расставив ноги, — обвяжете меня этим самым, — она, подняв глаза, сделала вид, что ищет нужное слово, — ну, как его? — лукаво посмотрела она на Рави.

— Чем же таким? — дразнил он ее. — А…а, наложить пластырь?

— Пилястер, — подтвердила Гита.

— Не пилястер, а пластырь, — сказал, смеясь, Рави.

— Пиластер, — чуть поправившись, упрямо повторила Гита, словно подобное звучание слова нравилось ей больше.

— Да не «пи», а «пла», — серьезно поправил Рави, уже теряя терпение, но вдруг сообразил, что Гита играет с ним, громко расхохотался.

— Ну, ладно, если хотите научиться кататься, то внимательно слушайте, — продолжал он тоном наставника. — Для этого нужно перенести вес тела с пятки на носок, потом слегка оттолкнуться, — Рави описал полукруг, — поняли?

— Поняла! — кивнула Гита.

Она не отрывала смеющихся и счастливых глаз от Рави.

Вокруг возвышались стройные арековые пальмы, зонтичные акации, банановые и манговые деревья. Ровно подстриженные кусты обрамляли асфальтированные дорожки. Вдали, у лукоморья, синели ступенчатые вершины гор.

Чудесной музыкой, светом и смехом было наполнено сердце девушки.

Рави чувствовал это, чувствовал! Они оба, независимо ни от чего, ощущали одно и то же: цвет жизни, ее квинтэссенцию, — единство всего сущего, окрылявшее и захлестывающее их, — любовь.

— Вот так, — продолжал Рави, — делайте за мной, легонько отталкивайтесь и поезжайте за мной, вот так, — не успел проговорить Рави и тут же рухнул на асфальт.

Гита заразительно рассмеялась. Рави поднялся и, отряхиваясь, весело посмотрел на Гиту: «Если бы она знала, что ее учитель не катался на коньках со студенческих лет!» — подумал он.

Но Гита, кажется, поняла, в чем дело, и, подражая его наставническому тону, она начала:

— Господин доктор! Если хотите хорошо научиться кататься на коньках, слушайте внимательно, — и она окинула обворожительным взглядом несколько обескураженного, но внимательно слушающего ее Рави. — Надо перенести вес тела с пятки на носок и оттолкнуться вот так: раз-два, раз-два, раз-два, — и Гита довольно ловко проехала вперед несколько метров.

— Ай! — вдруг вскрикнула она: это дорога пошла под уклон, и инерция, захватив ее, понесла девушку вниз.

Рави быстро догнал Гиту и, поравнявшись с ней, крепко взял ее за руку. Теперь они вместе неслись под уклон.

Встречный ветер мягко врывался в грудь Гиты, как бы соединяясь с той музыкой, которая уже звучала в ее сердце. И она запела:

Рави, зачарованный ее голосом, ее взглядом, всем ее существом, вторил ей густым баритоном:

А Гита, смутно предчувствуя разлуку и то, что этот чудесный сон скоро закончится, продолжала:

Рави, если бы не его профессия врача, наложившая на него отпечаток некоего рационализма с налетом скепсиса, поверил бы реально в то, что у него за спиной выросли крылья и что он вот-вот воспарит вместе со своей возлюбленной туда, в ясное и бесконечное небо.

Обладая редким и тонким чувством музыкальности, так свойственным всем сынам Индии, он, услышав пение этой неземной девушки, богини, был вне себя от переполнявших его чувств. А если добавить к этому, что в Индии необычайно ценят звучание голоса, благовония, походку, грацию, наряду с общим обликом, то можно смело заключить, что Рави нашел то, что искал в мыслях своих, носил в сердце своем с тех пор, как стал ощущать себя в этом мире.

С ним была девушка — истинное воплощение его мечтаний и представлений! Это она! Это Зита.

— Бывает же так! — воскликнул Рави.

— Бывает! — в тон ему ответила Гита.

Впереди показался грузовик с затентованным кузовом. Машина с мощным ревом надвигалась на прекрасную пару.

Рави пытался поспешно откатиться с Гитой на обочину, но, внезапно оступившись, упал.

Грузовик, обдав его горячими выхлопными газами, с ревом проехал мимо.

А Гита, расставив руки в стороны, продолжала катиться дальше по дорожному серпантину. Ее неудержимо несло вниз, так что она с трудом лавировала на крутых виражах.