– Я не забыл свою клятву отомстить за смерть Генкая, – внезапно выпалил он. – Я благодарен за все, что ты сделала для меня, но это не повлияет на мои поступки по отношению к твоему мужу, князю Чикаре.

– Йоши, я все-таки твоя двоюродная сестра и твой друг, – мягко сказала Нами. – Мой муж вообще забыл о твоем существовании. У него много трудностей, и твои клятвы его не интересуют. Я уверена, что ты в конце концов поймешь, что самое разумное – помириться. Как же иначе нам жить спокойно под одной крышей?

Йоши пожал плечами. Нами не знала, как часто он засыпал в муках ревности и ненависти к Чикаре. Возможно, что Чикара забыл Йоши, но Йоши не забыл о Чикаре.

Однако злой дух исчез, и Йоши хотелось жить опять полной жизнью. С Чикарой он разберется в другой раз.

Сейчас он постарается восполнить то, что он потерял за месяцы болезни.

– Где моя мать? – спросил он. – Я не понимаю, почему она не навестила меня, пока я был болен.

– Госпожа Масака стала еще большей отшельницей. Мы редко видим ее в главном здании. Она занимается слугами в северном флигеле.

– Но она моя мать! Неужели ей безразлично, что со мной?! – воскликнул Йоши.

– О Йоши, ей не все равно. Не было ни одного дня, когда бы она не прислала служанку узнать о твоем состоянии. Она очень любит тебя. Постарайся понять ее, – Нами замолчала, подыскивая слова, чтобы лучше выразить мысль. – У нас осуждают неосторожных женщин, – наконец сказала она. – Твоя мать всю свою зрелую жизнь страдала из-за неблагоразумного поступка, в результате которого ты появился на свет. Она искупила свою ошибку тем, что полностью занялась хозяйством Фумио. Она – человек долга, она считает, что ее главное обязательство – забота о человеке, приютившем ее. Она никогда не уходит из своего флигеля, за исключением тех случаев, когда отправляется в паломничество.

– Я уверена, – продолжала Нами, – что она хотела видеть тебя, но боялась, что это не понравится Фумио. У женщин трудная судьба. Твоя мать – разумна. Она примирилась со своим положением и ограничениями, наложенными на ее жизнь…

– Но тебя такая жизнь не удовлетворяет? – Йоши посмотрел на Нами проницательным взглядом.

– Нет! Мне недостаточно быть движимым имуществом в замке князя. Я хочу больше получить от жизни. – Нами глубоко вздохнула и продолжала: – Я не желаю проводить все время за ширмой в ожидании посещения мужа. Я сознаюсь тебе: я довольна, что мой господин в Киото. Хотя я люблю и уважаю его, я гораздо счастливее здесь, у дяди Фумио. Здесь я могу быть сама собой, не вызывая сплетен. Нет, может быть, в конце концов мне придется подчиниться судьбе, но пока я могу, я буду избегать такой жизни, какую ведет твоя мать.

– Ну, а как Чикара? Он знает о твоих взглядах? Он одобряет, что ты здесь живешь без него? Почему он уехал в Киото один? – спрашивал Йоши.

– Нам не повезло в прошлом году. Фермеры взбунтовались; при поддержке агентов Минамото они сожгли замок и уничтожили урожай. Чикара оставил меня у дяди Фумио и бежал с тем добром, которое мог увезти. Он живет в столице, где снискал расположение властей. По слухам, он скоро получит важный пост в имперском Совете. Он написал дяде Фумио, просил отправить меня в Киото, где я стала бы управлять его хозяйством. А я сопротивляюсь, потому что я такая же упрямая в отношении моей свободы, как ты.

– Я? Упрямый? – Йоши поднял брови в изумлении.

– Да, почему бы иначе ты так цепко держался за клятву, данную в юности?

– Ради чести! – ответил Йоши сдержанно…

Ближе к вечеру, когда Йоши отдыхал на веранде, произошла приятная неожиданность. К главному входу подкатила повозка, и из нее вышел высокий, мощного сложения человек.

– Айтака! – заорал Йоши.

Высокий человек круто повернулся. Его круглое лицо расплылось в радостной улыбке.

– Йоши, ты здоров! Дай-ка поглядеть на тебя! – Айтака, отбросив всякие церемонии, пустился бегом к Йоши и схватил его за плечи.

– Ты не представляешь себе! Я считал тебя погибшим. Я думал, что ты утонул, а потом получил известие, что ты здесь… и что ты болен. О Йоши, как я рад видеть тебя!

– А я тебя рад видеть, – сияя, сказал Йоши. Я все эти годы беспокоился о тебе. Благодарность Будде, что ты жив и здоров! Какой я эгоист, во время болезни не думал о тебе. Ну, теперь мы можем это наверстать.

Они пошли в дом, разговаривая на ходу. Так много надо было рассказать. Айтака описал свое бегство на север в палаточный город к Минамото Йоритомо.

– Минамото отправили меня в Киото в качестве своего агента. У меня есть преимущество – я говорю как придворные, и, хотя я презираю большую часть тех политиков, с которыми я вместе работаю, это – единственный способ послужить моему делу. Когда-нибудь положение переменится и…

Время шло незаметно, пока они вспоминали.

Вечером вся семья, за исключением госпожи Масаки, собралась, чтобы еще раз послушать Йоши. Во время рассказа Айтака не выдержал и перебил брата:

– Я тебя по-настоящему не знал, пока мы не отправились вместе в Киото, – сказал он Йоши. Там я узнал, что у тебя есть сила противостоять беде, но я никогда не думал, что ты так много свершишь. Минамото нуждаются в таких людях, как ты. Вместе мы могли бы…

Фумио резко прервал его:

– Мы же условились! Никакой политики! Я не хочу портить нашу первую почти за десять лет семейную встречу.

Йоши закончил свой рассказ, ответил на вопросы и под конец попросил извинения: он хотел пойти навестить единственного отсутствующего члена семьи.

Йоши стоял на коленях на подушке перед занавесом в комнате матери. Хотя снаружи было еще светло, ширмы и занавесы затемняли комнату.

Госпожа Масака сидела на занавешенном возвышении, всматриваясь в сына сквозь занавес. Она была очень обрадована его посещением. Йоши чувствовал радость в ее голосе, когда она задавала один вопрос за другим. Он рассказал ей смягченный вариант истории своих приключений, от момента ухода в Киото до возвращения в Окитсу во власти духа ронина.

– Теперь, когда монахи заклинанием прогнали злого духа, у меня остался нерешенный вопрос, – сказал он. – Как я могу далее принимать помощь и дружбу Нами, зная, что рано или поздно я вызову ее мужа и совершу свою месть.

Заговорив о Чикаре, Йоши заметил перемену в поведении матери. Она стала холоднее, когда Йоши спросил ее мнения и попросил совета.

– Я никогда не одобряла брак Чикары и Нами, – сказала она под конец. – Этот человек – интриган, он считается только со своими эгоистическими желаниями; и все же я, хотя он был мне неприятен еще до смерти Генкая, я должна признать, что он достаточно пострадал, – голос госпожи Масаки дрогнул. Она продолжала: – Чикара потерял свои земли и богатство. Он уже немолод, и у него нет наследника. Мы все видим, что Нами пренебрегает своими обязанностями и избегает его, – ее голос зазвучал твердо. – Забудь о прошлом, – продолжала она. – Перестань жить мыслями о человеке, который вряд ли помнит о твоем существовании.

– Мама, я дал клятву, Я не могу это изменить.

– Ты упрямый человек. Знай, что боги не будут помогать тебе в твоем намерении. Послушай меня и забудь Чикару. Есть более важные вещи, чем полузабытая клятва.

– Я не забыл, – сказал Йоши.

Тонкие, с голубыми прожилками, руки госпожи Масаки беспомощно взметнулись. В голосе зазвучала безнадежность:

– Почему я не могу убедить тебя, что ты зря теряешь те годы, которые боги тебе отпустили? Подумай о женитьбе, о собственных детях. Я бы хотела управлять твоим хозяйством, вместо того чтобы жить из милости у моего кузена Фумио.

– Когда я выполню задуманное.

– Бедный мой глупый сын! – воскликнула госпожа Масака.