- Перед отъездом он сказал, что едет в ДК "Горбунова" и пробудет там почти весь день.

- Надеюсь, вы принесли его фотографию?

- А как же. - Она порылась в сумочке и вытащила пачку снимков. - Альбом я решила не брать, но здесь есть и из роддома, из детсада, из школы и совсем недавние. - Она протянула все Родиону. - А здесь, на бумажке, я записала все детали: наш домашний адрес, телефон и так далее. Это пригодится?

- Посмотрим.

- Тогда напишите мне расписку, что взяли деньги, и я пойду, засуетилась мамаша.

- Не беспокойтесь, у нас есть уже готовые формы договора с клиентами. Вы получите второй экземпляр у секретарши. - Он кивнул на меня. - Если что-нибудь еще произойдет - сразу звоните мне.

Минут через десять, внимательно прочитав каждую букву договора, она степенно удалилась, потребовав напоследок ничего не говорить сыну о ее приходе и письмах.

Вызвав меня в кабинет, босс спросил, разглядывая письма:

- Ну, что ты думаешь?

- Думаю, придется вернуть деньги, потому что ее Валерочку уже наверняка пришили, - уверенно ответила я.

- Судя по всему, это будет самым счастливым днем в его жизни, - мрачно пошутил босс, швыряя письма в ящик стола. - Сделаем так. Ты поезжай к ней домой, попроси разрешения осмотреть его комнату, пошарь там, может, на что и наткнешься, помимо сигарет. Попробуй что-нибудь узнать о его личной жизни: записки от женщин, презервативы или еще что-нибудь. Если я не ошибаюсь, то он должен вести двойную жизнь: одну для мамы, а другую для себя. Откопай мне ее. И сразу же возвращайся обратно, никуда не лезь, ни во что не вмешивайся, что бы ни происходило. - Он строго посмотрел на меня, и я скромно кивнула:

- Как скажете, босс. Мне уже ехать?

- Да, времени у нас нет. А я отправлюсь в самое пекло - в "Горбушку". Попробую его перехватить, если еще не поздно.

2

...Позвонив в обитую дерматином дверь сороковой квартиры, я заставила себя улыбнуться, что стоило мне больших трудов. Почти сразу послышались шаги, щелкнул замок, и дверь открылась.

- Здрассьте, - растерянно брякнула я, увидев перед собой худощавого молодого человека с большими голубыми глазами и полными губами на бледном лице.

- Простите, - пробормотал он испуганно, - я думал, это мама. Что вам угодно?

- Только не говорите мне, что вы - Валерий, - еще не веря в такую удачу, пробормотала я.

- Да, а вы кто? - подозрительно спросил он.

- Я? Э-э-э, я подруга вашей мамы, Виктории Романовны. Меня Мария зовут. Можно войти?

Мне хотелось поосновательнее удостовериться, что клиент жив-здоров, ни от кого спасать его не нужно и задание можно считать выполненным. Осмотрев меня с ног до головы, он посторонился; я вошла в просторную прихожую. Он показал на маленькую кушетку около телефонной тумбочки.

- Присядьте пока. Мама скоро придет.

- А вы давно дома? - невинно спросила я, разглядывая огромную китайскую вазу в углу, из которой торчал целый сноп пшеничных колосьев.

- Да я, собственно, только на секунду забежал, - нервно проговорил он, повернувшись ко мне спиной и что-то укладывая в кейс. - Нужно было взять кое-что. А мама мне про вас ничего не рассказывала. Вы давно ее знаете?

- Не очень. А вы куда собираетесь, если не секрет?

Удивленно обернувшись, он похлопал своими девичьими ресницами.

- А вам какое дело?

- Да так, просто интересуюсь. - Я потрогала руками колоски. - Сами собирали?

- Извините, но я спешу, - ледяным тоном произнес он, подходя к двери. Вам придется подождать маму на площадке. Прошу, - и распахнул передо мной дверь.

- Может, отложите свои дела, посидим, поболтаем? - без всякой надежды спросила я.

- У меня очень важные дела.

- Ну, как хотите.

Пропустив меня, он вышел сам, держа в одной руке кейс, запер дверь на два оборота и направился к лифту. Я за ним.

- Спущусь с вами вниз, - пояснила я, видя его удивленный взгляд. Подышу свежим воздухом.

- Ради Бога, - пожал он худыми плечами и пропустил меня в лифт.

В полном молчании мы начали спускаться. Он упорно разглядывал стенку, а я - его. Он был почти ничего, если бы не забитый бегающий взгляд и нервный румянец на впалых щеках. Одет не броско, в отличие от мамаши; на нем хорошо сидели просторные светлые брюки и такая же рубаха, красиво подчеркнутая тонким черным галстуком. Мускулы, судя по всему, хорошо развиты у него были только на челюстях. Он немного сутулился, но все равно был чуть выше меня, хотя и я не подарок для пигмеев. И еще было похоже, что он не вел никакой двойной жизни, а во всем слушал свою тираническую мамашу. Хотя в тихом омуте...

Лифт остановился, и мы вышли из подъезда.

- Пройтись, что ли, с вами немного? - небрежно бросила я, не желая отпускать его от себя ни на шаг, пока не сдам на руки матери.

- Как хотите.

Мы зашагали вдоль дома по тротуару в сторону выхода со двора. Я решила дойти с ним до метро, а там придумать еще что-нибудь, чтобы увязаться за ним и дальше. Валерик был такой мрачный и так старался не смотреть в мою сторону, что у меня не возникало никакого желания с ним разговаривать. Но долг был прежде всего.

- Вы сейчас в какую сторону едете? - вежливо спросила я.

- На Бауманскую, в свой офис.

- Ой, а я как раз там живу! - радостно соврала я. - Значит, нам по пути.

- Вы же хотели увидеть маму.

- Уже расхотела. В другой раз как-нибудь...

В этот момент из-за дома с диким колесным визгом выскочила иномарка и, заскочив на тротуар, с ревом помчалась прямо на нас. Двор был совершенно пустынным, и ни одна живая душа не смогла бы дать свидетельские показания против этих бандитов, если бы они нас раздавили. Валерик застыл на месте с открытым ртом и непременно погиб бы, если бы я с силой не толкнула его в кусты, растущие под окнами дома. Едва я успела нырнуть следом, как в том месте, где мы находились мгновение назад, с воем пронеслась машина и тут же затормозила уже где-то в другом конце двора. Ничего не объясняя, потому что на разговоры не было времени, я ухватила оторопевшего парня за рубашку и поволокла вдоль кустарников к выходу со двора, туда, где ходят люди, то бишь живые свидетели, при которых на нас вряд ли решатся напасть еще раз. Изодрав руки, ноги и лицо о колючие ветки, я вытащила его на открытое пространство между двумя домами. Но и там почему-то свидетелей не оказалось. А со двора уже доносилось надсадное гудение мотора машины-убийцы, несущейся к нам на всех парах. Как кролик, завидевший удава, Валерик опять застыл на месте, глядя на приближающуюся смерть, и только губы его слабо прошептали: