Поле оказалось перепаханным. Большие комья вывороченной земли, казалось, сами бросались под ноги, мешая бежать, но я мужественно переставляла свои длинные ноги, пока одна туфля не завязла и не осталась где-то глубоко в пашне. Пришлось сбросить и вторую - искать было некогда. Валерик, как поджарый жеребец, сопел впереди и не заметил, что я замешкалась. Он был так напуган, что если бы я упала и осталась лежать, он бы, наверное, и не остановился. Вот и спасай таких! Солнце нещадно палило, я быстро вспотела и стала вся мокрая, словно только что выкупалась прямо в одежде в видневшемся справа небольшом пруду, где плавала пара гусей. До леса, который оказался гораздо дальше, чем я думала, оставалось еще довольно много, когда сзади послышались крики и выстрелы. Я даже не обернулась, а мой спутник, идиот, тут же остановился и задрал руки. Со всего разбега я толкнула его в спину и прорычала:

- Беги, болван!

От удара он зарылся носом в землю, но тут же вскочил и, слава Богу, побежал. Пули свистели где-то совсем рядом, но с такого расстояния вряд ли кто мог попасть из пистолета в движущуюся цель, тем более что солнце светило им в глаза. Наконец поле кончилось, мы перебежали через еще одну дорогу, заскочили в лес, пробежали с десяток метров, и тут мой Валерик, не говоря ни слова, взял и рухнул как подкошенный в высокую траву. В первый момент я испугалась, думая, что его подстрелили, но потом поняла, что парень просто выбился из сил. Его бордовое лицо напоминало большую спелую землянику, грудь вздымалась до макушек деревьев, изо рта вырывались громкие хрипы, а глаза молили меня о пощаде. Ему просто необходимо было немного отдохнуть, иначе он не сможет сделать и шага. Но преследователям до этого не было никакого дела. Со стороны поселка уже слышался гул моторов, и я бросилась к опушке, чтобы посмотреть, что там происходит. По насыпному грейдеру вдоль поля мчались, поднимая пыль, две легковые машины. Одну из них, "Вольво" красного цвета, я сразу узнала, а другая, черная "девятка", мне на глаза еще не попадалась. Обе были забиты людьми. Я так и видела их злые и мрачные рожи, особенно ту, жирную, по которой уже пару раз проехалась. Надо бы изловчиться и долбануть его еще раз - Бог троицу любит. Я пошла назад.

- Вставай, любовь моя, бежать нужно, - быстро проговорила я, прислушиваясь к шуму машин.

- Не могу, - просипел бедняга, еще глубже зарываясь в траву. - Хоть режь... Беги одна, спасайся... Передай моей маме, что я погиб смертью храбрых...

- Она мне глотку перегрызет! Вставай! - Я схватила его за руку и сильно дернула. - Ну же, тюфяк безмозглый!

Он вдруг вскинулся, бросил на меня затравленный взгляд, вскочил на ноги и ринулся в чащу, на разбирая дороги. Мне почему-то показалось, что он теперь не от бандитов убегал, а от меня, но это были уже мелочи. Я побежала за ним. Углубившись дальше в лес, мы услышали, как на опушке, там, где мы отдыхали, остановилась машина, раздались злые голоса и хруст веток под мощными ногами амбалов, проламывающихся сквозь чащу. Я пошарила на бегу глазами, в надежде найти хоть какое-нибудь убежище для Валерика, чтобы спрятать его, а самой уже потом ланью носиться по окрестным лесам, пока бандиты не полягут замертво от усталости. Но ничего подходящего, как всегда, не было. А тут еще впереди показался просвет, и до меня дошло, что это вовсе не лес, а обыкновенная посадка, в которой нас можно было поймать так же легко, как и в трех соснах. К тому же впереди тоже послышался скрип тормозов и раздались голоса. Видимо, бандиты все-таки были местными, если так хорошо знали все в округе. Догнав обезумевшего от страха и ничего не соображающего Валерика, я схватила его за рубаху и потащила в сторону, вдоль посадки, чтобы, чего доброго, не кинулся прямо в объятия прущих ему навстречу дуболомов. И почти сразу увидела довольно разлапистый куст волчьей ягоды. Ни слова не говоря, я впихнула под куст головой вперед свое "сокровище", замаскировала, как могла, сама забежала с другой стороны и тоже юркнула в густую листву. Светлое платье мое к этому времени уже приобрело как раз такой же грязно-зеленый цвет, так что я не боялась быть обнаруженной. Валерик был едва виден сквозь ветки, он, казалось, и не дышал уже, закрыв лицо дрожащими руками. Я поглядела на уже мелькавшие между деревьев силуэты преследователей. Кроме уже знакомых мне мордоворотов, здесь было еще пятеро здоровых парней в спортивных брюках и майках. Рожи у всех чисто бандитские, потные и злые. Я начала молиться, чтобы Валерик не вскрикнул, когда они подойдут поближе.

Они двигались с двух сторон, и, когда встретились, на их лицах появилось удивление.

- Вы что, их не видели? - спросил жирный, взмахнув пистолетом.

- Мы думали, вы их уже взяли, - удивленно протянул кто-то.

- Вот скоты! - выругался еще один, озираясь по сторонам. - Они же точно на вас бежали, я слышал.

- Найдем, - процедил жирный, - отсюда им деваться некуда. Давайте в шеренгу, на хрен, и прочешем эту посадку. Заглядывайте под каждый куст. Они где-то близко, я их чую. - Он повел разбитым носом. - Духами воняет.

Быстро распределившись, урки пошли сразу в обе стороны, нагибаясь над кустами. До нас было метров десять. Мордатый шел как раз на Валерика, и я поняла, что это конец, сейчас его обнаружат и пристрелят прямо там, под кустом, а мне придется на все это смотреть. Мою вспотевшую спину обдало холодом, душа ушла в пятки, но я сидела не шевелясь и боялась даже вздохнуть. Да, все-таки лучше было бы засунуть Валерика с моей стороны. Но сейчас уже ничего не поправишь...

Мордатый был уже совсем рядом. По бокам, метрах в пяти, шли, разгребая ветки, его дружки. Когда он подошел к волчьей ягоде и начал шарить под кустом, мне почему-то захотелось плакать - так было жалко несчастного маменькиного сыночка. Я могла выскочить, наброситься на жирного и свернуть ему шею, но меня тут же пристрелили бы его дружки, и тогда Валерика уже ничто бы не спасло. А так оставался шанс, что хоть меня не обнаружат и я смогу потом как-нибудь его вытащить. Правда, шанс этот был очень маленьким. Очень маленьким...

- А, вот вы где, ублюдки! - радостно завопил мордатый. - Нашел, братва! Валите сюда! Ну-ка вылезайте, а то ноги прострелю! - скомандовал он и направил пушку в куст, под которым, свернувшись калачиком, дрожал бедный Валерик.