Я должен заканчивать, так как глаза устают очень быстро. Надеюсь, что получу еще что-нибудь от тебя. Не беспокойся о цензоре. Его мало интересует наша личная переписка, он прежде всего должен следить, чтобы не было утечки секретной информации, составляющей государственную тайну. Рад, что ты следишь за здоровьем.

У меня все нормально, но нужно сменить декорации. Я устал от той жизни, которую веду. Настает время перемен.

Будь здорова, моя дорогая Дот…

С любовью Дик».

Встретились они на даче ГРУ в Серебряном бору в кругу самых близких соратников. Был среди них и Мольер — полковник Павел Петрович Мелкишев, который являлся главным резидентом военной разведки в Нью-Йорке и встречался с Ахиллом в США.

Когда А. Адамс возвратился в Москву, он был награжден медалью «За победу над Германией».

Из служебной характеристики на Артура Адамса: «…В общей сложности Ахиллом завербовано 16 агентов, при этом он действовал инициативно, проявляя смелость и настойчивость…

С помощью резидентуры Ахилла добыто 367 документальных материалов, большинство из которых были ценными и весьма ценными и полностью соответствовали разведывательным задачам…»

Вторая половина 1946 года в жизни Артура Александровича была спокойной. Он и его жена приняли советское гражданство, ему было присвоено воинское звание «инженер-полковник» (это единственный случай в истории военной разведки, когда разведчику-нелегалу, возвратившемуся в Центр после длительной работы за рубежом, было присвоено такое высокое офицерское звание. Даже Герой России Ян Черняк, долгие годы работавший в ГРУ, остался «вольнонаемным»). Он наконец-то смог осуществить свою давнюю мечту — сфотографироваться в форме офицера Советской Армии.

Умер Артур Александрович 14 января 1969 года. Доротея Кин недолго жила после смерти своего мужа. В последние дни своей жизни она попросила соратников Адамса по военной разведке поместить ее прах рядом с прахом Артура. А если не удастся это сделать, она завещала развеять ее пепел на Новодевичьем кладбище около черной мраморной плиты с надписью «Артур Адамс». Что и было сделано.

В 1999 году военному разведчику полковнику А. А. Адамсу указом президента Российской Федерации было присвоено звание Героя России (посмертно).

В конце января на Новодевичьем кладбище в Москве открыта новая мемориальная доска Герою России Артуру Александровичу Адамсу.

Английский физик Аллан Мэй прибыл в Канаду в январе 1943 года. Он был включен в состав монреальской исследовательской группы, которой руководил сэр Джон Кокрофт. В Монреале Мэй снял квартиру в доме, который располагался на улице Свэйл авеню.

Мэй был тихим, застенчивым человеком, он не занимался спортом и его не интересовали светские развлечения. Он увлеченно работал в лаборатории, был посвящен во многие детали атомных исследований: имел сведения о производстве плутония, о заводе в Чок-Ривере, об атомном промышленном комплексе в Хэнфорде, который располагался в США в штате Вашингтон.

Аллан Мэй многое знал и об основных направлениях научно-исследовательских работ в секретной американской Аргонской лаборатории в Чикаго (Argonne Laboratory).

В августе того же 1943 года, когда А. Мэй уже обосновался в Монреале, в Оттаву прибыл молодой советский офицер старший лейтенант Павел Ангелов. Он был сотрудником аппарата военного атташе полковника Н. Заботина, который руководил созданной в Канаде резидентурой военной разведки.

Прошло два года. В феврале 1945 года Заботин (оперативный псевдоним Грант) получил указание Центра «восстановить связь с доктором физики Алланом Мэем, специалистом по расщеплению атомного ядра».

Центр сообщил Гранту, что ученого можно разыскать в лаборатории, расположенной в Монреале по адресу 347 °Cимпсон авеню. Адрес лаборатории был указан точно. Было известно, что она усиленно охранялась. Как найти А. Мэя и не привлечь внимание канадской контрразведки? Эту задачу пришлось решать Гранту и его подчиненным.

В конце концов провести сложную операцию по восстановлению связи с физиком было поручено старшему лейтенанту П. Ангелову, который имел оперативный псевдоним Бакстер. Он был молодым, но толковым оперативным работником.

По телефонному справочнику П. Ангелов нашел домашний адрес и телефон Мэя в Монреале и однажды, когда канадская контрразведка выпустила Бакстера из-под своего контроля, разведчик прибыл в Монреаль. Вечером он позвонил ученому, сказал, что прибыл из Европы и привез ему подарок. Мэй пригласил незнакомца зайти к нему домой. Через несколько минут разведчик появился на пороге квартиры на Свэйл авеню, в которой жил Мэй. Бакстер поздоровался с физиком и произнес пароль: «Ваш друг из Европы просил меня передать Вам пачку этих сигарет…»

Название фирмы, выпускавшей сигареты, было заранее обусловлено Яном Черняком, который встречался с Мэем в Великобритании.

Мэй без особого удовольствия принял привет из Лондона. Условия работы в Канаде были очень жесткими. Местная контрразведка держала под контролем всех специалистов, которые работали в секретной лаборатории. Ученый также знал, что канадцы тесно сотрудничают с американцами, и агенты Федерального бюро расследований чувствуют себя в Канаде как дома. Интересы британского атомного проекта «Тьюб Эллойз» в Монреале защищала и английская контрразведывательная служба. Мэй об этом знал и совершенно обоснованно опасался за свою жизнь.

Бакстеру было трудно разговаривать с Мэем. Но он смог успокоить ученого, убедить его в том, что он гарантирует ему полную безопасность в работе.

— Что бы вы хотели получить? — спросил А. Мэй разведчика.

До начала войны П. Ангелов прошел полный курс подготовки в Институте военных переводчиков в Москве. Он мог хорошо говорить по-английски, но в ядерной физике разбирался плохо, поэтому разведчик поступил так, как подсказывала ему складывавшаяся ситуация.

— Мне известно, что сведения, которые вы передавали нашему человеку в Европе, были очень важны. Вам за это большое спасибо, — сказал разведчик. — Для того чтобы не попали второстепенные материалы, я полагаю, было бы правильно, если бы на следующей встрече вы передали мне полный перечень работ по атомной проблеме, к которым имеете доступ.

Мэй согласился и обещал выполнить просьбу своего нового знакомого. Безупречный английский язык вечернего визитера, его манера вести беседу, учитывая малейшие нюансы настроения собеседника, его настойчивость и убедительность гарантий безопасности в работе убедили Мэя продолжить отношения с представителем России, которой он искренне хотел помочь. Бакстер написал подробный отчет о том, как прошла его первая встреча с Алеком.

С мая по сентябрь 1945 года П. Ангелов провел с Алланом Мэем несколько тайных встреч. Они проходили в Монреале и не доставляли ученому каких-либо дополнительных хлопот. Он старался делать все так, как рекомендовал человек из России по имени Ник (так П. Ангелов представился А Мэю), который был всегда точен — никогда не опаздывал на встречи, всегда своевременно возвращал материалы, которые где-то фотографировал. Встречи Мэя и Ника были короткими, длились не более двадцати — тридцати минут.

Получая вечером материалы от физика, Бакстер фотографировал их в автомашине. Иногда он привозил их в Оттаву и обрабатывал в лаборатории резидентуры, но всегда к утру все документы были в руках Мэя, который возвращал их в лабораторию.

Бакстер просил Мэя добывать только конкретные материалы, которые запрашивала Москва. В апреле Грант получил из Центра указание:

«Необходимо срочно добыть образец урана-235, предназначенного для изготовления ураниевой бомбы. Для чего мобилизуйте все имеющиеся возможности по этому вопросу. Очевидно Профессор или Алек будут наиболее подходящими лицами для постановки этого задания. Сообщите ваши соображения.