Захватив медальон с волосами Ларисы, я выскользнула в коридор, прежде чем родственница успела возразить.

Дверь семнадцатой квартиры была приоткрыта — хороший знак, учитывая то, как мы расстались. Услышав скрип двери, Войнич выглянул в коридор и кивком пригласил меня войти. Мы оказались на кухне. Какой разительный контраст по сравнению с московской! Размер комнаты просто крохотный, мебель — так себе. Никакого шика и дорогих брендов. Интересно, каково ему, с детства привыкшему к роскоши, жить в подобной обстановке?

— Сядь туда! — он указал на застеленное свежей простынёй кресло.

— А простыня зачем? Вместо савана? Завернуть остывшее тело?

Войнич поморщился и проворчал:

— Заметь, ты первая меня провоцируешь, а потом обвиняешь в нападении. Просто не хочу, чтоб ты и здесь мне всё кровью испачкала.

Я чуть не продолжила «моей генетически опасной кровью», но, к счастью, во время прикусила язык. Он прав — лучше не нарываться.

Новая упаковка бумажных носовых платков рядом с небольшим телевизором, видимо тоже предназначалась мне — весьма предусмотрительно.

— Ты прав, на разборки времени нет, а меня теперь ещё и бабушка ждёт. Давай начинать.

— Что именно ты собираешь сделать?

— Хочу пересмотреть пару недель жизни Ларисы до её исчезновения.

— Пару недель?! — испугался Алан. — Сколько же времени на это уйдёт?

— Семи минут вполне хватит. Это в нашей физической реальности время линейно, за её пределами всё иначе. Транс — изменённое состояние сознания, в нём прошлое, будущее и настоящее существуют одновременно.

— А этой, как ты её там назвала, установкой наблюдателя нельзя обойтись?

— Нет. Если бы она умерла два — три месяца назад, это бы сработало, но прошло слишком много времени, душа давно в другом теле — ничего не получится. Всё, погружаюсь, — я начала мысленный отчёт…

Воздуха не хватало. Шея болела от затягивающейся удавки, но темнота медленно отступала. Сначала я услышала голоса, потом увидела яркие цветные пятна, которые постепенно слились в испуганное бабушкино лицо. Она без конца повторяла моё имя и трясла за плечи.

— Бабуль всё в порядке, сейчас… — я попыталась встать, не получилось — комната расплылась перед глазами всё теми же разнокалиберными цветными пятнами. Бабушка подхватила меня и бережно посадила в кресло, не переставая причитать:

— Я так и знала, что ты что-то затеяла! Ну, разве так можно?! А вы, молодой человек, принесите полотенце и холодную воду, немедленно!

Жаль, я не видела лицо Алана в этот момент. Очевидно, он послушался неукоснительно, потому что она тут же принялась вытирать полотенцем неизменное носовое кровотечение, а через минуту оно стало влажным — вода подоспела. Я откашлялась и окончательно пришла в себя.

— Со мной всё в порядке, правда, пойдём домой.

Она молча помогла мне подняться и повела к выходу. Я увидела Алана. Он стоял, прислонившись к стене, со скрещенными на груди руками и смотрел в потолок.

— Как ты меня нашла?

— Ты сама сказала, где будешь, а потом я услышала твой крик. — устало проворчала Василиса Аркадьевна. — Прибежала сюда, дверь была открыта, — я укоризненно посмотрела на Войнича, тот пожал плечами и отвернулся. — Ты была без сознания, а мальчик старался привести тебя в чувство, но не смог.

Я снова посмотрела на Войнича: 28 лет, рост почти два метра, в прошлом чемпион по каким-то там единоборствам. Только моей бабушке могло прийти в голову назвать такого мальчиком!

— Ну и чем вы двое здесь занимались? — тоном директора школы поинтересовалась родственница. Я почувствовала себя нашкодившей двоечницей.

— Прости, я знала, что ты будешь против, вот и попросила его помочь.

Под суровым взглядом бабули Войнич (о, чудо!) смутился и пообещал:

— Не беспокойтесь, больше я её и на порог не пущу!

Можно было не сомневаться, что обещание он сдержит.

Следующие полчаса я провела за ноутбуком. Искала во всемирной свалке информации ответы на вопросы, появившиеся после транса. На столе лежал лист бумаги, исписанный словами, которые машинально выводила Лариса всё это время. Простые ничего не значащие слова: имена друзей, любимого Валентинова, мультипликационных персонажей и английское LOVE. Последнее повторялось чаще всего. Не густо.

Да, я поминутно просмотрела две недели из жизни девочки, но могла лишь видеть и частично что-то ощущать, а читать мысли и даже просто слышать, то, что слышала она — уже нет. К тому же время, когда Лариса была в состоянии паники, истерики или в бреду, то есть в изменённом состоянии сознания, тоже выпадало. Поэтому полезной информации было мало. И всё же кое-что я нашла.

Перед тем как Ларису заточили в «темницу», она на несколько мгновений пришла в себя и в поле её зрения попало дерево с кроной в форме сердца. Это дерево пару раз мелькало в просмотренном мною кусочке её жизни, значит, девочка бывала в доме убийцы и раньше. А когда позвонил Громов и сообщил полученную от Трубачёва информацию (он его всё-таки нашёл в Химках) моя теория полностью подтвердилась. Теперь я знала, кто это с ней сделал, осталось выяснить — почему?

Через несколько минут «Гугл» ответил и на этот вопрос. Я потянулась к папке с делом Ларисы. Меня интересовал адрес одного из свидетелей, во дворе которого росло дерево в форме сердца.

В дверь заглянула бабушка. После недавнего инцидента она проверяла меня каждые три минуты: боялась, что снова окажусь в петле удавки.

— Что-то ты притихла! Опять заговор за моей спиной готовишь?

— Не беспокойся, душить меня больше не будут, но дело надо довести до конца. От этого зависит жизнь ребёнка.

— И твоя тоже! — бабушка упёрла руки в бока и загородила собой дверь, словно вратарь ворота.

— Со мной всё будет хорошо! Нужно просто найти тело пропавшей девочки, которая погибла пятнадцать лет назад и, кажется, я знаю, где искать. У нас есть лопата?

Василиса Аркадьевна не сдвинулась с места.

— Конечно, есть. Чем, по-твоему, ты выкапываешь корни лекарственных растений?

— Эта не пойдёт, слишком маленькая.

Услышав шум подъезжающей машины, я выглянула в окно.

— А вот и мой сопровождающий прибыл. Это старший лейтенант Громов — он полицейский, можно сказать, ведёт дело о похищении девочки. Так что не волнуйся, я буду не одна!

Бабушка нахмурилась и проворчала:

— Час назад ты тоже была не одна и чуть богу душу не отдала! И вообще, меня не было всего несколько дней, а у тебя тут куча новых знакомых образовалась. Один чуть не угробил, и не спорь, я сама тебя откачивала, а этого полицейского я вообще ещё не видела. Ты уверена, что он тот за кого себя выдаёт?

— Конечно. — В этом я как раз не сомневалась: Громов — сволочь и ангела из себя не корчит. — Я ведь могу читать мысли, забыла? И, естественно, сначала убедилась, что новые знакомые безобидны. Так что не переживай, я скоро вернусь.

— Ну уж нет, я поеду с вами! — решительно заявила Василиса Аркадьевна, и хотя спорить с ней было бессмысленно, я всё же попыталась.

— Но… — собственно на этом попытка и закончилась.

— Никаких но! — отрезала бабуля, а мне осталось только закатить глаза подобно Войничу и смириться с неизбежным.

В дверь позвонили, я побрела встречать Громова.

— Привет, всё выяснил?

— Да. Уезжая в далёкие дали, Трубачёв побоялся, что машину угонят, и оставил её на хранение соседу — Никольскому с разрешением пользоваться ею по мере необходимости. Тот как раз незадолго до этого продал своё транспортное средство и гараж пустовал.

— В доме Никольского сейчас живёт кто-нибудь? Наведаться бы туда.

— Нет. Бомжи иногда ночуют. Никольский развёлся с женой и пять лет назад уехал в Питер, а она куда-то к родственникам в Саратов махнула. Так что претензий за незаконное проникновение нам никто не предъявит.

— Очень хорошо! Осталось выкопать останки Ларисы. У тебя лопата есть?