— Спроси у неё.

— А смысл? Она скажет, что Богдан в детстве был болезненным ребёнком, а я росла крепкой здоровой девочкой. Ладно, забудь, теперь это не важно. Просто не хочу идти туда сейчас.

А вот моё время вышло — Глеб уже, наверное, рвал и метал. Я попрощалась с девочкой и отправилась в зал, где шёл концерт. И снова меня с головой накрыла взрывная волна переполняющих молодёжь эмоций и адреналина. А вот с музыкой повезло. Со сцены лилась негромкая лирическая мелодия, с которой красиво переплетался приятный голос Жаклин. Она пела что-то вроде колыбельной для сына, а я, немного придя в себя, пыталась высмотреть в толпе Глеба.

Бессмысленное занятие! Яркие всполохи убрали, сейчас в зале царил, видимо, более соответствующий звучащей композиции лёгкий полумрак. Разглядеть лица стоящих даже поблизости людей было сложно. Вот чья-то рыжая макушка мелькнула в толпе возле сцены, я начала пробираться туда, но вскоре потеряла ориентир.

Я всё ещё не оставляла попыток найти «телохранителя», когда меня буквально затопила и едва не сбила с ног обжигающая лавина ненависти, презрения и… отчаяния. Это был тот самый сплав эмоций, который я ощущала в трансе, подключаясь к воспоминаниямжертв! Он полоснул острым лезвием по оголённым нервным окончаниям, стало трудно дышать. Убийца где-то здесь. Совсем рядом!

Я отчаянно завертела головой, пытаясь разглядеть хоть что-то, и… потеряла след. Ощущения пропали. Несколько минут я просто бродила по залу в надежде снова их поймать. Увы, нигде ничего. Зато нашёлся возмущённый моим безответственным поведением Глеб. Он схватил меня за руку и потащил к выходу. Остановился только на пороге клуба, где всё еще отиралась толпа безбилетных, недопущеных на бал «золушек».

— Какого чёрта ты делаешь?! — зашипел рыжий, оттащив меня в сторону. — Я же сказал, ждать меня на входе! Как ты попала в клуб?!

— Не важно, он сейчас здесь, я его чувствовала! Нужно что-то сделать!

— Кто он? — Глеб непонимающе захлопал рыжими ресницами.

— Убийца! Он был в клубе и, возможно, всё ещё там!

Я огляделась, не зная, что предпринять и, едва не подпрыгнула от радости, увидев знакомое лицо, а главное, форму полицейского.

— Громов! — я бросилась к «оборотню». Он лениво подпирал стену, внимательно наблюдая за толпой. Мне не удивился, но и не обрадовался, напротив, поморщился и проворчал:

— Мелихова! И ты здесь? Отойди, не мешай работать.

— Я не мешаю, а помогаю. Маньяк сейчас в клубе! Нужно что-то делать!

Он слегка заинтересовался:

— Ты его видела?

— Э… не совсем, только почувствовала, но он точно здесь!

Взгляд голубых газ поскучнел.

— Здесь сейчас не меньше трёхсот человек. А ты даже не знаешь, кого именно искать, я правильно понял?

— Да, но…

— До свидания. Не мешай мне работать.

Я возмутилась:

— Это и есть твоя работа — защищать людей от маньяка!

— Не сегодня. Я в отгуле.

— Тогда что ты тут делаешь?!

Громов нагло ухмыльнулся:

— Подрабатываю. Тут сегодня будет полно пьяных состоятельных придурков. Вон, кстати, один такой малолетку клеит. А это у нас что? Правильно, уголовно наказуемое деяние! И чтобы избежать ответственности, он с радостью отдаст мне всё содержимое своего кошелька. Ну, я пошёл, клиент созрел!

— А…

— А маньяка сегодня ловите сами, я занят — спасаю молодёжь от растления, это тоже важно! — нагло заявил капитан и пружинистым шагом направился в сторону незадачливого «растлителя».

Вот ведь… оборотень! Я вздохнула, гадая, что предпринять в сложившейся ситуации.

— Он прав, — заметил присутствовавший при нашем диалоге Глеб. — Твои ощущения — ничего не дают. Нам по-прежнему неизвестно кого искать.

— Хорошо, тогда вернёмся в клуб и продолжим, возможно, я смогу снова его почувствовать.

Глеб долго молчал и хмурился. В экстрасенсорные способности он явно не верил, но, поскольку даже Войнич не отрицал мою сверхчувствительность, просто так сбросить её со счетов не мог.

— Ладно, только чтобы от меня больше ни на шаг не отходила!

Я кивнула с притворным раскаянием. Мы направились обратно ко входу, но дорогу перегородили мужчина и девушка, бурно выясняющие отношения прямо на ступеньках клуба.

Девушку я узнала. Это была Ольга Ворошилова — подруга последней жертвы — Анны Логвиновой. Её шрам, густо замазанный тональным кремом, при ярком искусственном освещении был почти незаметен. Мужчину я видела впервые. Вот она влепила ему звонкую пощёчину и, резко развернувшись, буквально побежала по ступенькам вниз. Мужчина, громко и грязно ругаясь, направился за ней.

— Всё-таки правильно говорят: на чужом несчастье счастья не построишь, — философски заметил Глеб, проводив странную пару задумчивым взглядом.

— В смысле?

— В смысле это, если ты ещё не в курсе, любовник убитой банкирши Анны (один из двух, имеющихся в наличии) и её лучшая подруга. В ночь, когда её убили, они были вместе. И, как сама понимаешь, занимались не просмотром телепередач.

Несмотря на тяжёлый день, спала я плохо и проснулась рано. Умылась, одела одно из своих старых платьев, заварила кофе и только потом позволила памяти включить перемотку событий прошлого вечера.

Мы с Глебом вернулись в «Мегаполис» и обошли его вдоль и поперёк — безрезультатно — ничего похожего я больше не почувствовала.

Было страшно: вдруг этот эмоциональный выброс не случайный, а целенаправленный и убийца выбрал новую жертву! Что если сейчас придут Глеб и Алан с печальной новостью об очередной «скальпированной» блондинке? Тиски замкнутого круга сжимались, подступая всё ближе, и я понятия не имела, как его разорвать.

Через некоторое время в дверь позвонили. Что-то рано сегодня. Сердце сжалось от дурного предчувствия. Вид мрачного Войнича и непривычно грустного Глеба лишь подтвердил его обоснованность.

— Привет, — грубовато поздоровался Алан и без церемоний направился в гостиную. Глеб молча кивнул мне и поспешил за ним.

Начало встречи не предвещало ничего хорошего.

— А где Лиза? — я не то хотела спросить. Просто задать главный вопрос, честно говоря, побоялась.

— Обойдёмся пока без неё, нужно кое-что обсудить.

Алан сел в кресло и кивнул нам с Глебом на диван расположенный напротив. Тут уж я не выдержала:

— Кто она?

— Ты о ком? — не понял спортсмен.

— О новой жертве, кого-то ещё убили, да?

Глеб и Алан удивлённо переглянулись:

— Пока нет. Я пару минут назад звонил Громову — утренние сводки в этом плане чистые. А почему ты…

— Вчера в «Мегаполисе» я кое-что почувствовала и была почти уверена, что он вышел на охоту…

— Я в курсе, Глеб вчера звонил, — Войнич задумчиво поскрёб подбородок. — Только почему ты считаешь, что это были именно ЕГО эмоции? Мало ли что кого могло взбесить?

— Примерно тоже я чувствовала, подключаясь к воспоминаниям убитых девушек. А стопроцентной уверенности, конечно, нет.

— Она что, правда, всё это умеет? — недоверчиво уточнил молчавший до сих пор рыжий.

— Умеет, — Алан достал из большого кожаного кейса ноутбук, включил его и поставил на журнальный столик. — Насколько я понимаю, ты считываешь эмоции на близком расстоянии?

— Да, в радиусе двух метров и преимущественно очень сильные.

— В клубе ведётся видеозапись. Я её раздобыл. Хотел посмотреть, кто находился рядом с тобой, но это нереально. В танцевальном зале камера всего одна. Вот общий план — сцена и толпа зрителей. Разрешение маленькое. Разглядеть детали и лица не получится.

— Можно посмотреть? — я подошла и заглянула ему через плечо.

Полумрак, разноцветные узоры лазерных проекторов и море возбуждённых, дёргающихся под музыку людей, причём со спины (видимо, камера направлена в сторону сцены). Как там сказал Громов — не меньше трёхсот человек. М-да, задачка.

— Отмотай вперёд до выступления Жаклин, — попросила я. — Кстати, а почему вас с Никой не было? Вы же друзья семьи?