Новый день начался с неожиданности. Не то чтобы неприятной, но в мои планы абсолютно не вписывающейся — вместо рыжего соседа за мной приехал Алан.

— Привет. Готова? — у него даже улыбнуться получилось почти приветливо, а вот я не смогла скрыть лёгкого разочарования.

— Привет, ты? А где Глеб?

— Занят. У нас небольшая рокировка — сегодня тебя сопровождаю я. Вижу, ты не рада, даже не заигрываешь, как обычно.

Зато спортсмен сегодня, похоже, в ударе — шутить пытается. С чего бы?

— Хватит с тебя, и так вон без меня уже не можешь. Улыбаться начал, скоро совсем голову потеряешь. С Глебом специально поменялся? Разве ты не должен быть с сестрой?

Алан невесело усмехнулся:

— Она меня уже видеть не может.

— Я, кажется, знаю почему — перестарался с заботой и ответственностью? С тобой такое случается. Проходи, сейчас закончу волосы выпрямлять, и поедем.

Алан расположился на диване и рассеянно наблюдал за моими манипуляциями, думая о чём-то своём.

— Что такой мрачный? Ника снова играет в блондинку?

Он неохотно кивнул.

— Играла в воскресенье и в понедельник. Во вторник её пришлось снова запереть, а вчера мы пришли к некоторому пониманию и соглашению — она обещала больше не рисковать.

— А взамен потребовала, чтобы ты оставил её в покое?

— Да.

— И ты ей поверил?

— Не совсем, — выражение лица спортсмена было странным.

— Войнич! — я отложила в сторону «утюжки» и повернулась к нему, переполняемая праведным гневом: — Только не говори, что Глеба ты оправил следить за Никой? Ладно, за мной, хотя и это было отвратительно, но следить за родной сестрой! Ты ведь не опустился до такого?

Взгляд серых глаз стал холодным, тон категоричным:

— Исключительно ради её безопасности! Что в этом плохого?

— А она в курсе?

— Нет.

— Вот и ответ на твой вопрос. Она не простит, если узнает.

— Не важно! Пусть лучше ненавидит меня, но живёт, чем…, - он порывисто поднялся и направился в прихожую. — Заканчивай быстрее! Жду в машине!

По дороге в «Наоми» мы молчали. В воздухе чувствовалось напряжение. Оно сгущалось, как тучи перед грозой, а я была слишком возмущена, чтобы задействовать какой-нибудь безобидный «громоотвод». Алан заговорил первым:

— Считаешь меня диктатором? — сухо уточнил он.

— Эгоистом: делаешь то, что считаешь нужным и плевать тебе на мнение и чувства окружающих.

— Я её защищаю!

— Ты ей жить не даёшь! Каждый шаг контролируешь. А когда она с парнем встречается, тоже поблизости в окопе сидишь?

— Нет, просто выясняю всю подноготную кавалера. Что? Вдруг он наркоман или…

— Маньяк, — услужливо подсказала я.

— Да, маньяк! Тебе ли не знать, что им может оказаться любой с виду нормальный человек.

— И всё-таки, это слишком. Ты не сможешь прожить за неё жизнь и уберечь от каждой проблемы.

Алан избегал моего взгляда и смотрел исключительно на дорогу.

— Знаю. Я ведь не всегда был таким… заботливым, — он буквально выплюнул это слово. — Было время, когда я её терпеть не мог и воспринимал, как обузу. Мне хотелось с мальчишками в футбол погонять или на тренировке задержаться, а вместо этого приходилось развлекать вечно хныкающую сестрёнку. Это была моя обязанность — смотреть за Никой. Мама всё время так говорила, отпуская нас во двор. Друзья вскоре перестали брать меня в игры, потому что в самый ответственный момент Ника начинала реветь из-за всякой ерунды: то у неё пасочка из песка не получилась, то кукла испачкалась, то живот заболел. Меня это бесило, я не хотел таких обязательств! Когда мамы не стало, мне было двенадцать, а Нике — четыре. Отец снял для нас дом, нашёл няню и домработницу, иногда приезжал по выходным, но в целом мы были предоставлены сами себе. Мне пришлось научиться заботиться о ней по-настоящему. Я не просто ходил на тренировки и участвовал в соревнованиях — я дрался, как проклятый, чтобы научиться защищать дорогих мнелюдей. История не должна повториться: маме я ничем помочь не мог, но сестру точно не подведу. Каждый защищает близких, как может. Ты, например, лжёшь бабушке.

Смущённая неожиданной исповедью, я не сразу нашлась с ответом.

— Что? Да, лгу, приходится… А ты не пробовал Нику саму научить защищаться? Разве это не надёжнее?

— Пробовал, — он грустно усмехнулся. — Бесполезно. Она такая же, как ты — надеется на баллончик и глупые амулеты. Вот и приходится принимать меры самому. Может, это и перебор, но я не собираюсь сидеть и ждать у моря погоды!

Это однозначно был перебор, только возражать мне больше не хотелось. Кто я такая, чтобы вмешиваться в их семейные дела. Пусть разбираются сами.

Уговорить Войнича завершить день прогулкой на благотворительный концерт в «Диско» оказалось на удивление просто. Я всего лишь сказала, что его часто посещала Ира — последняя, к счастью, выжившая жертва «охотника». Сослалась на просмотренныевоспоминания девушки, и он подозрительно легко согласился.

— Хорошо, я как раз собирался туда заглянуть.

— Зачем, любишь танцы?

— Глеб звонил — Ника сейчас там с каким-то подозрительным типом.

Ну вот, опять двадцать пять!

— Ты ведь уверял, что не шпионишь за кавалером лично? — подколола я.

— Не шпионю. Просто догадываюсь, кто это может быть и очень хочу ошибиться! — в голосе спортсмена прозвучали угрожающие нотки.

«Диско» встретил нас огромной, сияющей огнями афишей, гласившей, что сегодня здесь состоится необычный благотворительный концерт-дискотека «Танцевальный рай». Перечень выступающих был внушительным, но имя Богдана было выделено целенаправленно, как и слово «благотворительный». Я испугалась, что Войнич что-то заподозрит, и он действительно засомневался:

— Здесь сегодня большое мероприятие. Может, тебе не стоит идти? Подожди в машине, я скоро вернусь.

— Думаю, стоит. В прошлый раз я его почувствовала именно на таком концерте.

Он посмотрел на меня как-то странно и строго уточнил:

— Злата, ты ведь сюда не ради Жаклин так рвёшься?

Всё-таки заподозрил, как будто тоже мысли читать умеет! Боюсь, моё возмущение получилось не слишком искренним:

— При чём здесь твоя Жаклин? Сюда часто приходила Ирина, да и состав приглашённых звёзд почти такой же, как в прошлый раз!

— Хорошо, — серые глаза насмешливо блеснули, — тогда ты не расстроишься, узнав, что её здесь нет. Я встретил утром Богдана — Жаклин приболела и никуда сегодня не собиралась. Ну что, идём за билетами?

Конечно, я была разочарована, но, надеюсь, сумела это скрыть за снисходительной улыбкой.

В клубе мы договорились держаться обособленно, не теряя друг друга из виду. Войнич, едва переступив порог танцпола, принялся сканировать помещение, высматривая сестру. Я старалась находиться неподалёку, чтобы не допустить неловкой ситуации — спортсмен был настроен весьма решительно. Вот он застыл и напрягся, как хищник, почуявший добычу. А затем и я увидела Веронику, танцующую с… Виком. Танец был медленным и со стороны смотрелся довольно интимно. Войнич, вероятно, тоже так подумал и рванулся к танцующим, пробираясь сквозь лес других движущихся в такт музыке пар. Я успела догнать его и схватить за руку.

— Остановись! Ты же не собираешься устроить сцену прямо здесь?

— Не будет никаких сцен, я просто вытащу его на улицу и оторву ноги, как обещал! — мрачно заверил Алан, пытаясь сбросить мою руку. — Отпусти и не вмешивайся!

— Не надо! Ты выставишь сестру на посмешище перед всеми и, главное, перед любимым человеком. Это будет для неё ударом. Она больше никогда не сможет тебе доверять. Ты этого добиваешься?!

Он неохотно остановился и уже спокойнее проворчал:

— Этот её любимый человек — редкостный козёл: наркотиками балуется, из женщин деньги вытягивает, а об таких наивных дурочек, как она, просто ноги вытирает! Как такого можно любить?! Чем вы женщины, вообще, думаете?!

— Ну, знаешь, сердцу не прикажешь! Ты ведь тоже кому-нибудь нравишься, хотя далеко не ангел небесный.