Ну да, конечно, а меня он сейчас по головке погладит и с миром отпустит!

— Пока у вас это не особенно получается! — я вспомнила ещё кое-что. — А как же Игорь Белявин — жених Оксаны? Он ничего не знал о вашей истории, зачем было его убивать?

— Откуда мне знать, что ему известно, а что нет? Он по пятам ходил за мамой и обвинял её в смерти своей девушки, а потом и шантаж приплёл. Она мне рассказала, даже не подозревая, о чём речь. Что мне оставалось делать?

— И вы нашли самый лёгкий способ решить проблему! Неужели убить человека так просто?!

Он помрачнел и неохотно поднялся из кресла.

— Не просто, Злата, особенно хорошего человека, такого, как вы. Поверьте, я действительно этого не хочу…

— Тогда зачем вы мне всё рассказали? Зачем дали свой волос? Я ведь даже не догадывалась!

— С вашими способностями это был лишь вопрос времени. Я не могу так рисковать.

— И что вы собираетесь делать? Разделаете меня, как остальных блондинок прямо здесь в доме?!

Он приблизил своё лицо к моему, и я буквально задохнулась от охватившего нас обоих отчаяния.

— Нет. Ножа не будет. Не смогу. Вы не заслужили подобной участи. Но оставить вас в живых — тоже не вариант. Простите, у меня, правда, нет выбора, — прошептал он одними губами. — Я отнесу вас на кухню и пущу газ. Вы просто уснёте, это не больно.

— И как вы объясните наличие моего бездыханного тела в вашем коттедже полиции? Или труп лично спрячете? — я балансировала уже где-то на грани истерики и не смогла унять дрожь в голосе.

— Прятать ничего не придётся. В комнате Галины под иконой горит лампадка. Это не далеко от кухни. Никогда не любил этот дом.

До меня не сразу дошёл смысл сказанного, а Богдан, приложив палец к моим губам, шепнул:

— Не бойтесь. Для вас всё закончится раньше, чем начнётся пожар.

Он легко подхватил меня на руки и куда-то понёс. А я вспоминала свой недавний ночной кошмар. Похоже, он был вещим и мне суждено сгореть заживо!

Богдан принёс меня в просторное помещение, уставленное всевозможными кухонными приспособлениями и, как куклу, усадил на стул. В кармане моего жакета зазвонил телефон. Мужчина осторожно извлёк его и, нахмурившись, изучал высветившееся на дисплее имя.

— Алан Войнич? — он удивлённо поднял брови. — Вы знакомы?

Ну, наконец-то, чемпион объявился!

— Да, и он знает, где меня искать. Я эсэмэску отправляла.

Богдан покопался в моих сообщениях и прочитал:

— Срочно приезжай в коттедж Жаклин! Что ж, значит, придётся немного ускорить процесс.

Он отключил мой телефон, достал из кармана моток изоленты и отрезал небольшой кусок. Это ещё зачем? Я попробовала снова занять певца разговором:

— А девушка, с которой вы встречаетесь, она что-нибудь знает?

— Какая девушка? — не понял Богдан.

— Инга видела, как однажды ночью к вам приходила брюнетка, — бред, конечно, но может он хоть немного отвлечётся? Увы.

Блондин грустно улыбнулся.

— Вы разве не поняли? Это был я. Переодевался, гримировался и шёл в места вроде «Феерии», где меня бы точно не узнали. Там у меня была возможность хоть немного побыть женщиной. Прощайте, Злата, жаль, что так сложились обстоятельства…

Он заклеил мне рот лентой. Привязал меня к спинке стула, открыл газовые камфорки на большой белой плите и пододвинул меня к ней почти вплотную. Обернулся в последний раз и вышел, погасив свет и плотно прикрыв двери. Телефон тоже унёс.

Прав был Войнич — не умею я защищаться. Да и в людях, как выяснилось, не разбираюсь, экстрасенс называется! Ехала вместе с убийцей и ничего не поняла. Да, чувствовала, что он нервничает, но думала — это из-за Жаклин. Теперь остаётся только сидеть и ждать своей участи. Дом он, конечно, запер, на окнах решётки — отсюда не выбраться. А через несколько минут к неприятному резкому запаху газа присоединились ароматы бензина и дыма. Так вот как он решил ускорить процесс — поджёг дом!

Я откинулась на спинку стула и закрыла глаза. Газ начинал действовать. Голова кружилась, в висках пульсировала ноющая боль, мысли путались. Страшно не было, я ведь точно знала — смерть не конец, а всего лишь ещё один шаг на долгом пути перерождений, прощаний и встреч. Только бабушку было жалко… Как она теперь без меня? Да и Войничу придётся жить с грузом вины. Несмотря ни на что, подобной участи я ему не желала.

Темнота внезапно стала гуще, окутала меня мягким ватным одеялом, голова стала невыносимо тяжёлой, вдохи давались с трудом, и я медленно провалилась в манящую, обещающую покой черноту…

Сознание возвращалось медленно, темнота не хотела отступать. Первое осознанное ощущение — свинцовая тяжесть в голове, тошнота и лёгкая боль — болели губы. Я открыла глаза и тут же зажмурилась от заплясавших перед глазами цветных пятен.

— Злата! Очнись! Ты меня слышишь?! — в лицо плеснули холодной водой.

Я повторила попытку. На этот раз в поле зрения попали нечёткий расплывающийся перед глазами кусочек звёздного неба и отблески пламени на испуганном лице Войнича. Попробовала пошевелить губами — получилось. Ленту он, наверное, снял отсюда болевые ощущения.

— Долго же ты ехал, — с трудом выдавила я и зашлась в приступе удушающего кашля. На глазах выступили слёзы. Тошнота и головная боль усилились. Отравление газом не прошло бесследно.

— Знаю, прости! — Алан осторожно провёл пальцем по моим ресницам, стирая слёзинки, и неловко обнял, повторяя: — Прости!

Меня затопила волна его эмоций: раскаяние, невероятное облегчение, радость.

— М… м, руки больно, ты можешь…

— Да, конечно, сейчас!

Войнич выудил оттуда-то небольшой складной нож и разрезал мои путы. Руки спортсмена заметно подрагивали и были покрыты свежими шрамами и порезами. Я только сейчас заметила, что его рубашка местами порвана и тоже в пятнах свежей крови.

— Что с тобой? Откуда кровь?

— Пустяк. Ворота заперты, пришлось через стену перебираться. Пиджак на руки намотал, но всё равно немного порезался.

Пустяк?! Я вспомнила, как выглядит стена при свете дня. Это впечатлило.

— Лез по гвоздям? Ты йог?

— Я дурак, — сухо возразил он, пряча взгляд, — прости, что подвёл. Нужно было больше тебе доверять, но я не допускал даже мысли, что Жаклин может быть причастна.

— Она и не причастна, это всё… а где Богдан? Его нужно остановить!

— Не знаю. Когда приехал, его уже не было, из-за ворот валил дым, а ты на звонки не отвечала.

Я машинально повернулась в сторону коттеджа — он был частично охвачен пламенем. От лёгкого движения в висках снова запульсировало, тошнота атаковала с новой силой. Мы с Аланом сидели почти возле ворот, но дыхание огня долетало и сюда, наполняя воздух горячей сухостью и запахом гари.

— Как ты узнал, что я тут? Получил сообщение?

— Получил, к тому же Глеб видел, как ты садилась с мужчиной в синюю девятку. А я в курсе, кто на такой машине с концертов возвращается. Хорошо ещё он дверь дома не запер, только кухню… видимо, решил, что этого будет достаточно.

— Как ты догадался, что я там?

— Твой телефон лежал возле двери, разбитый. Мне просто повезло.

— Нам повезло. Нужно вызвать полицию и пожарных. Дом может взорваться, газ…

— Не взорвётся. Я перекрыл вентель на кухне. Громову сейчас позвоню, пожарных вызвал. Что всё-таки произошло? Я ведь толком ничего и не знаю.

— Долгая история, сейчас важно остановить Богдана.

Алан недоверчиво покачал головой.

— Значит, он и был охотником? Невероятно! Мы, конечно, не были особо близки, но мне казалось, я знаю, на что он способен, а на что нет!

— Типичное заблуждение. Человек не всегда знает, даже на что способен он сам, а уж судить о других — верх самоуверенности.

Он нахмурился, смерил меня строгим взглядом педагога, недовольного поведением ученика и проворчал:

— Верх самоуверенности и беспечности — садиться в машину к малознакомому мужчине, когда по городу бродит маньяк! Почему ты уехала с ним, не дождалась меня?! Мы так не договаривались!