— Иллайзия в сговоре с моей супругой. И им нужен молодой человек, который сейчас находиться рядом с Алладией. Они утверждают, что этот парень принадлежит к сайхе, — при последнем слове Эрол напрягся и заинтересованно чуть повернул голову в сторону говорившего. — Честно говоря, я даже не знаю теперь зачем сюда пришёл, — вдруг иронично хмыкнул Растарианн. — Чувствую себя идиотом.

— Это многие испытывают, оказавшись здесь, — пожал плечами Эрол и всё же позволил себе спросить. — Хаура знала твою жену раньше?

— Да. До того, как стала Иллайзией….

— Жаль, — хмыкнул Эрол и повернулся к королю. На его лице нельзя было прочесть ни одной мысли. Пустота, покой и безразличие — вот что оно отражало. — Это всё, что ты хотел мне сообщить, Растарианн?

— Я знаю, что Хауре не положено идти против планов Главы Рода, — блеснул познаниями маг, вызвав неоднозначную реакцию деркхара. Тот легко рассмеялся, едва слышно, с оттенком напряжения, но от этого смеха по коже мужчины пробежали мурашки, а спина вспотела от липкого, ничем не оправданного страха.

— Знаешь, Растарианн, я бы мог сказать, что так и есть, — оборвав свою маленькую показательную миниатюрку на тему «Ах, как всё-таки забавны эти мелкие людишки!», Эрол вновь стал спокойным и невозмутимым, правда теперь в чёрных, без белков глазах отражалось лёгкое недоумение. Если Растарианн правильно расшифровал странное чувство, светившееся в глазах этого… Существа. — Но… Видишь ли, я прекрасно осведомлён о планах Хауры. Может быть, она не знает, об этой моей осведомлённости, но ты же не расскажешь ей наш маленький секрет? И предугадывая следующий твой вопрос… Нет, я не буду пока что ничего предпринимать, но так и быть, слегка побеседую с нашей милой девушкой.

— Хорошо, — Растарианн поморщился от насмешливо-язвительного тона, который всегда удивлял его. Эрол, как воплощение бездушия и хоть каких-то чувств, всегда умел чётко передать своё отношение к собеседнику словами и тем тоном, каким они произносились. Ссутулившись, маг подумал о том, что его надежды, в который, собственно, раз, не оправдались. Придётся играть по собственным правилам. Опять.

— Растарианн не наделай глупостей, — усмехнулся Эрол, подойдя к своему гостю ближе и коснувшись его плеча. — Собственно, если бы ты когда-то не решился на сделку, сейчас всё было бы куда проще.

— Прошлое не изменить, — усмехнулся маг и погладил гравюру, которую всё ещё сжимал в руке. — Я рассчитывал на твоё понимание…

— Что есть понимание? — Вскинул брови Эрол и улыбнулся, растягивая бледные губы в подобие радостной и счастливой улыбки. — Всего лишь иллюзия… Тебе пора. Хаура прекрасно понимает, что ты можешь напроситься ко мне на аудиенцию. Правда, вряд ли она подразумевает под этим столь быстрое перемещение.

— Возможно, — хмыкнул Растарианн и снова приложил всё ещё кровоточащую ладонь к гравюре. Тёмная вспышка и на помосте остался только один Эрол, равнодушно смотревший на капли крови, оставшиеся на почерневшем дереве. Едва заметный пас рукой и капли драгоценной жидкости поднялись в воздух, что бы замереть над раскрытой ладонью деркхара. Так он и прошёл о своего трона, что бы удобно устроиться на нём, поигрывая парящими над рукой каплями.

— Что, Судьба? Белые первыми делают ход? — Неприятно усмехнулся Эрол, смотря куда-то в даль, на бескрайние степи, покрытые багровыми отблесками вечного заката. Где-то за границей его мира грохотал гром и сверкали молнии, словно отражая настроение невидимой остальным богини. Деркхар лишь неоднозначно хмыкнул, прикрыв глаза и задумчиво прикусив нижнюю губу. Перед его мысленным взором предстала прозрачная шахматная доска, выполненная из горного хрусталя, а на неё аккуратные и одновременно очень хрупкие фигуры, окрашенные, весьма условно, кстати, в чёрный и белый цвет. Ладья неуверенно покачивалась на своей клетке, словно решая, делать ход или нет. Несколько пешек уже пересекли границу «чёрных» фигур.

Эрол улыбнулся. Пальцы перебирали невидимые нити, а шахматная доска крутилась перед мысленным взором, маня и приглашая делать ответный ход. Но Глава Рода не торопился. Всё же, не зря его считали очень неоднозначной частью дано мира. Спешить и гневаться на Судьбу он не собирался, а вот тонко и незаметно перевернуть всё с ног на голову вполне в его стиле.

Бескрайние степи. Где-то на их границе беснуется стихия, мечутся молнии, грохочет гром. Высокий помост из черепов, костей и скелетов животных и людей. Почерневшее дерево с погребальных костров. Яркая кровь, вместо краски. И высокий мужчина, с закрытыми глазами, беспечной улыбкой и капельками драгоценной жидкости, вьющимися над раскрытой ладонью. Судьба замерла в своём храме, ожидая хода старого как сам мир противника.

Алладия Шалоли, старшая принцесса империи магов Гарзат.

Мы ехали вот уже часа три, если не больше. У меня сложилось впечатление, что дорога если и закончиться, то в ближайшей канаве, как максимум. Как минимум, я просто свалюсь с лошади, не имея ни возможности, ни желания двигаться куда-то дальше. Утомлённые дорогой и переругиванием во время сборов спутники хранили гробовое молчание, что, учитывая, что проезжали мы как раз мимо кладбища заброшенной деревеньки, было, мягко выражаясь, ну очень символично.

Мысли текли плавно и лениво, причиняя практически физическую боль, стоило попытаться применить хоть чуть-чуть усилий для такого, что бы уловить хоть какой-то смысл в них.

Вздохнув, неосознанно коснулась шеи. Там раньше, очень давно, ещё в детстве, висел кулон в виде маленькой ящерки. Серебряный, потускневший от времени, но милый и дорогой моему сердцу. Мелкие изумруды, заменявшие ящерке глаза, по ночам таинственно мерцали, словно наполненные непонятной силой. Когда мне исполнилось семь лет, кулон пропал. Родители сказали, что я сама его где-то посеяла. Возможно, это действительно было правдой, однако, почему тогда этот кулон (или просто похожий на него?) появился у Ниесы?

Качнула головой, отгоняя непрошенные мысли и вернула руку к поводьям, позволив себе лишь слегка коснуться впадинки у самой ключицы, где всегда лежала та самая ящерка, принося мне успокоение и уверенность в том, что всё будет хорошо.

Чего сейчас очень не хватает.

— Лили? — Хени, неожиданно подъехавший слишком близко, коснулся моего плеча, заставив вздрогнув и поёжиться под внимательным взглядом. Сообразив, что артефакт не отступиться, пока я не обращу на него внимание, бросила на парня косой вопросительный взгляд. — В чём дело?

— Не считая, что мы едем мимо кладбища, я замёрзла, хочу есть, устала и где-то на горизонте маячит перспектива встретится с кем-то посерьёзнее Охотников? — Задала уточняющий вопрос, иронично изогнув брови. Дождавшись смешка и согласного кивка, хмыкнула в ответ и отрицательно покачала головой. — Всё остальное кажется несущественными мелочами, по сравнению с открывающимися перспективами. Судя по некоторым донесениям с полей, — тут я хихикнула и неприлично ткнула пальцем в светловолосого архангела, — меня явно хотят очаровать. Хотя бы для того, что бы банально отомстить.

— Сомневаюсь, что у него это получится, — Хени на мгновение помрачнел, но тут же снова расплылся в довольной улыбке, не сходившей с его лица ровно с того самого момента, как он выпытал, что нравиться мне куда больше присутствующих потенциальных женихов. Честно говоря, я не особо-то это скрывала, но мужчины — это клинический диагноз. Им даже в довольно не юном (ну не совсем я наивная, подозреваю, что Хени, мягко говоря, не мой ровесник) возрасте хочется, что бы всегда говорили о том, что именно ОН — САМЫЙ ЛУЧШИЙ. И желательно не один раз.

— Я тоже, но, знаешь, мужчины же всегда думают, что женщина говорит «Нет», подразумевая «Да», — я забавлялась, смотря на то, как на обычно всегда милом и улыбчивом лице появилось задумчивое выражение, на мгновение даже сменившееся раздражением и пробормотав мне, что скоро вернётся, Хени пришпорил коня, направляясь к ехавшей впереди нас троице. Флаг ему в руки.