— Думаю, что это хорошая мысль. У нас в этот день еще встреча с Рощиным, так что запас времени не помешает.

— А ты Рогожина о ней предупредил, как собирался?

— Конечно. Как только ты пошла болтать с Татьяной, я ему все и выложил.

— Ну и как он отреагировал? Наверное, был недоволен?

— А ты как думаешь? Выразился не совсем лицеприятно о некоторых барышнях, у которых шило в одном месте, и предупредил, что на встрече обязательно должен присутствовать Виталий.

— Ты об этом Рощину сказал?

— Естественно, сказал, но он это воспринял как должное. Спросил, как мы смотрим на то, что с его стороны будет еще один человек, а когда я сказал, что не возражаю даже против целой группы захвата, если только мне не придется самому их кормить и поить, предложил не морочить голову с рестораном и встретиться в клубном кафе за его счет.

— Я думаю принять такое щедрое предложение. Только при следующей встрече поставь ему условие о недопустимости записи и прослушивания. Он не знает всех моих способностей, так что заодно проверим степень его искренности.

Некоторое время Ольга разбирала и укладывала купленные вещи, а потом легла на кровать рядом с Игорем, взяв с собой одну из купленных книг.

— А знаешь, — неожиданно сказала она, откладывая книгу, — я здесь скучаю по нашей старой квартире. Пусть она по площади в три раза меньше этой, и у меня там не было горничной, но там мне было гораздо уютнее. Здесь все новое и шикарное, по крайней мере, по моим понятиям, но все это чужое. И дело не в том, что Рогожин обещал нам с тобой эту квартиру только через год. Она и тогда будет чужой. Вспомни нашу квартиру. Больше половины вещей остались от твоих родителей, некоторые я помню еще с тех пор, когда ходила в садик. А остальные вещи мы с тобой покупали вдвоем. У каждой вещи своя история, каждая для меня что–нибудь значит. Знаешь, как мне было больно, когда пришлось выбросить старое кресло родителей? Оно было громоздким, занимало много места и совершенно не вписывалось в интерьер, но мы с тобой сидели в нем, обнявшись, когда была очередь твоей мамы забирать нас обоих из садика, и я коротала у вас время, слушая ее сказки.

— Не замечал за тобой раньше такой сентиментальности, — сказал Игорь, обнимая девушку.

— Я просто старалась не показывать слабость, — призналась она, уткнувшись ему лицом в грудь. — Ты всегда гордился тем, какая у тебя сильная и боевая подруга, и я старалась соответствовать. А на самом деле даже самые сильные из нас внутри очень слабы. Мужчины ищут в нас эту слабость, чтобы показать свою силу, защитить и уберечь. Это заложено в каждом из вас, в некоторых, к сожалению, слишком глубоко. А мы в вас, наоборот, ищем силу и надежность. При всех моих способностях, к которым можно добавить приставку «супер», без тебя я всего лишь слабая женщина. Ты для меня — это все. И дело совсем не в сексе, потому что его можно получить со многими. Вот сейчас я просто лежу рядом с тобой, прижавшись к твоей груди, и счастлива! А обложи меня со всех сторон десятком Аленов Делонов…

— И что бы ты с ними делала? — рассмеялся Игорь. — Не поделишься?

— Да ну тебя! Я к нему со всей душой…

— Маленькая моя! — еще крепче прижал к себе Игорь Ольгу. — Все, что ты сейчас говорила в отношении меня, а точно так же могу сказать и о тебе. Конечно, вещи — это память, часто они греют сердце своей причастностью к судьбам людей. Но для меня всегда главными были сами люди. Когда–то самыми дорогими и близкими были родители. Я приходил в ужас от одной только мысли о том, что их когда–нибудь не станет. А потом появилась ты и постепенно оттеснила их на второе место. Это чудо, о котором мало кто думает. Появляется абсолютно чужой человек, который западает в сердце и становится роднее всех родных, единственным на всю жизнь. Я никогда не мог понять тех, кто менял жен как перчатки в поисках какого–то идеала. То же самое относится и к женщинам. Бедные, ущербные люди, не узнавшие настоящей любви и перебивающиеся сексом. Говорят, медики доказали, что любовь — это болезнь. Я в такое не верю, но если даже это болезнь, то выздоровление от нее меня просто убьет. Если человек никогда по–настоящему не любил, он просто не осознает своей ущербности. Но если ты вкусил от этого плода, то уже никогда не будешь смотреть на мир по–прежнему. Всю свою историю люди воспевают не секс, а именно любовь! С ней тесно связана красота, которую тоже воспевают, но это только то, что желательно видеть в человеке. Ты очень красива, но я любил бы тебя и без твоей красоты только за то, что ты — это ты. Кто–то скажет, что глупость, а я говорю — судьба!

— Как ты красиво сказал! — всхлипнула Ольга. — Почему ты почти все время молчишь и прячешь свои чувства? Знаешь, как женщине приятно слышать, что она одна единственная и на всю жизнь? Мой отец матери такое если и говорил, то еще, наверное, до свадьбы. Я ничего такого не помню. А вот твой свою жену и ласкал, и хорошие слова говорил, и совсем этого не стеснялся. Вот и бери с него пример!

— А у Занги в племени как было с любовью?

— Никак. Не было у кочевников никакой любви. Мужчина брал в жены приглянувшуюся ему женщину или двух и занимался с ней сексом с целью получения потомства. Причем удовольствие от этого доставалось в основном женщине, а мужчины относились к этому, как к работе. Со временем в некоторых семьях между супругами возникала привязанность, но она была обусловлена не близостью, а совместной жизнью и главным образом детьми. Вот детей там любили по–настоящему.

— Это как–то странно. Ведь должны быть и другие побудительные причины к спариванию, кроме чувства долга.

— Говорят, что когда–то в племенах с этим было так же, как и у нас, а потом, когда мужчины захватили власть и перебили жриц, они что–то сделали, чтобы женщины никогда больше не правили Кругом. А потеря чувственности в любви якобы стала платой за власть. Так это, или причина в другом, я не знаю. Но я слышала, что на побережье мужчины любят женщин, как это прежде было у нас.

— Бедная девочка!

— Приятно, когда тебя жалеют, но ты смотри, что гладишь! А то заведусь с пол–оборота, будет тебе тогда чтение!

— Излагайте, Виталий, кого мы должны облагодетельствовать сегодня, — сказала Ольга. — В списке еще много клиентов?

— В списке остались пять человек, включая вашего сегодняшнего клиента. Не так–то просто найти людей, обладающих реальной властью или просто чем–то полезных Рогожину, которые имели бы в своих семьях серьезные проблемы со здоровьем и при этом сохранили остатки совести и отработали услугу. Так что после списка переходим на коммерческое лечение. Примерные расценки уже составлены. Ваш оклад для начала увеличится в три раза. В зависимости от того, как пойдут дела, он будет расти и дальше.

— Я уже в предвкушении будущих барышей и прикидываю, где за бугром покупать виллу. Не тяните резину, выкладывайте все о клиенте.

— А почему за бугром? — не понял Рыбин.

— Вы слишком молоды, Виталий! — сказала Ольга, вызвав смешки сидевших в машине мужчин. — Лет тридцать назад так называли заграницу. Я этого, конечно, тоже не могу помнить, но мой папаша остался верен советским традициям и иначе о других странах не отзывался. Так что там по клиенту?

— Это сын одного из советников президента Устьянова Григория Антоновича. Зовут молодого человека Виктором, а лет ему всего восемнадцать. Болезнь у него не слишком серьезная, но неприятная. У парня аденома простаты, причем в тяжелой форме, что нехарактерно для его возраста и образа жизни.

— А при чем здесь образ жизни? — спросила Ольга. — Мне простительно не знать, я с этим заболеванием ни разу не сталкивалась. Читала лишь, что оно очень распространено у пожилых мужчин.

— Он много занимался спортом, — пояснил Рыбин, — а одна из причин, как считают, связана с застойными явлениями в области малого таза из–за малоподвижного образа жизни и возрастных изменений.

— Вас ко мне определили не за уровень медицинской подготовки? — спросила Ольга.