Прошло уже больше двух месяцев со времени первых публикаций о новой русской целительнице, которая массово демонстрировала чудеса исцеления, а шум в прессе и на телевидении только усилился. Все, что можно было узнать о ее прошлом, стало общим достоянием, но многое не удалось выяснить, а отец Ольги, на которого вышли репортеры, наотрез отказался отвечать на вопросы о ее жизни. Газетные полосы пестрели интервью с бывшими пациентами Славиной, ее коллегами–целителями и отзывами врачей. Предъявленные широкой публике факты потрясали. Эта девушка, фотографии которой не сходили со страниц мировой прессы, умудрилась за каких–то полгода полностью излечить от тяжелых недугов, многие из которых считались неизлечимыми, около двух тысяч человек. Никаким шарлатанством здесь не пахло. Большинство пациентов Ольги были известными и влиятельными людьми, и все они с благодарностью отзывались о своей спасительнице, а их слова тут же находили подтверждение в лице врачей, услугами которых пользовались до исцеления. Все чаще звучали голоса тех, кто требовал от правительства изучения методов лечения Славиной, чтобы использовать их в медицине для всеобщего блага, а не только для лечения тех немногих, у кого для этого есть средства и возможности. За границей раздавались аналогичные требования, разве что при этом еще упрекали русских в национальном эгоизме из–за того, что они скрывают свои секреты от мирового сообщества. Вопрос здоровья, который в современном мире часто перерастал в вопрос жизни и смерти, оказался для всех очень болезненным. Кое–где даже начали поговаривать о введении санкций. Не слышно было только саму Ольгу. Прием она вела по–прежнему, но теперь все было обставлено так, что пациенты не могли ее даже видеть, а попытки говорить с целителем трактовались как препятствие лечению и нарушителей предупреждали, что их повторение вызовет удаление из клиники. Обычно такой угрозы оказывалось достаточно, чтобы все сидели тихо как мыши до конца сеанса. Корреспонденты днями дежурили у ворот клиники, но в выезжавших автомобилях никто из них не заметил ни Ольги, ни ее мужа. Поэтому настоящей сенсацией стало сообщение диктора Первого канала телевидения о том, что сегодня в шесть вечера состоится показ записи интервью Ольги Славиной. Помимо интервью, обещали показать сообщение из медицинского центра, который, оказывается, уже давно работает с целительницей. Эту передачу должны были повторить на следующий день. В указанное время все собравшиеся субботним вечером у экранов телевизоров могли видеть следующее. Камера показала крупным планом известное всем красивое лицо Ольги.

— Ольга Александровна Славина, — сказал голос за кадром. — Самая известная и самая таинственная на сегодняшний день девушка планеты. Кто она? Как ей удается исцелять безнадежно больных людей? Какие у нее планы и цели в жизни? На эти и некоторые другие вопросы сегодня вечером нашему репортеру ответит сама Ольга.

Камера отъехала дальше, и в кадре оказалась вся Ольга, одетая в брючный костюм. Она сидела в кресле за журнальным столиком вместе с Андреем Мартом, известным очень многим своими репортажами.

— Я рад, что мне, пока единственному из моих коллег, удалось получить у вас согласие на это интервью, — сказал Андрей. — Не скажете, чем это вызвано?

— Слишком много вокруг меня шума, — ответила Ольга, — много домыслов и упреков в эгоизме. Кто–то видит во мне чуть ли не святую, кто–то, наоборот, обвиняет в стяжательстве.

— А где правда? — с любопытством спросил Андрей.

Было видно, что ему самому интересно услышать ее ответ.

— А правда, Андрей, находится посередине. Я не святая, но и не рвусь заработать как можно больше денег на больных людях. Просто мы с вами живем в реальном мире. Мне моя клиника не с дуба упала. Спасибо правительству за то, что мне дали беспроцентный кредит на ее строительство. Но кредит, хоть и беспроцентный, все равно нужно возвращать, а значит, необходимо зарабатывать много денег, тем более, что никто не отменял налоги, и значительную часть прибыли я выплачиваю государству.

— И как скоро вы планируете расплатиться по кредиту?

— А мы с мужем по нему совсем недавно полностью расплатились.

— Повлияет ли это как–то на стоимость лечения?

— Безусловно. На днях расценки будут снижены. Пока в два раза.

— Ваш ответ можно трактовать так, что цены на ваше лечение будут еще уменьшаться?

— Вы меня совершенно правильно поняли. Хочу сказать, что много работаю над развитием своего дара. Мне ведь лечение не так легко дается. Когда я исцеляю больных, я теряю силы, и тем больше, чем больше больных и серьезнее заболевания. Потом приходится восстанавливаться. В начале своей работы целителя потолком для меня было исцеление двух–трех человек, сейчас это уже три десятка. Когда я увеличу свои возможности еще больше, планирую совершить с мужем поездку по России с целью исцеления детей–инвалидов. Это самая беззащитная и обездоленная часть россиян, никак не виноватая в своих бедах. У меня уже достаточно денег, чтобы проводить эту работу за свой счет, не используя бюджетных средств. Причем в первую очередь займусь ребятами в домах–интернатах, и при возможности будут организованы сеансы для тех, кто воспитывается в семьях.

— И сколько всего ребят думаете вылечить?

— За одну поездку много не получится, — вздохнула Ольга. — Их ведь в стране больше пятисот тысяч. Я же в лучшем случае смогу вылечить только десятую часть, а поездка затянется надолго. Я ведь тоже живой человек и при всем сочувствии к моим пациентам не могу жить только их интересами. В этом году мы с мужем собирались хоть ненадолго съездить к морю, но так ничего и не вышло.

— Понятно, что вы сами не сможете вылечить всех. Почему бы вам не предложить медикам изучить то, как именно вы лечите людей?

— А почему все думают, что я такая эгоистка и стремлюсь держать свои секреты при себе? — сердито спросила Ольга. — К вашему сведению, я уже пять месяцев сотрудничаю с большим медицинским центром, который изучал как меня саму, так и больных, которые у меня лечились бесплатно. В день таких было человек пять.

— И какие результаты?

— О результатах вам лучше спросить их самих. Я же могу сказать только то, что мое лечение, несмотря на то, что со мной работали очень опытные специалисты и применялась самая современная техника, осталось тайной за семью печатями. Они не нашли фактора, которым я воздействую на людей. Поэтому я не вижу повода идти навстречу крикунам из–за границы, которые требуют проведения тех же самых работ еще раз, но уже под их руководством. Для меня это было бы бесполезной тратой времени и сил.

— Так, может быть, правы те, кто объясняет ваши способности божественной волей?

— Я не знаю, Андрей! Я обычная девушка и святой себя не считаю. Думаю, что верю в бога, но никогда не отличалась религиозностью. Если это Его подарок, то я такой чести ничем не заслужила.

— Неужели исследования медиков так ничего и не дали? Что же они изучали целых пять месяцев?

— Вы меня, Андрей, наверное, плохо слушали. Я ведь еще сказала, что они изучали больных, которых я излечивала. Они не смогли отследить, что запускает процесс выздоровления, но вот все последствия моего лечения изучали очень тщательно и смогли создать немало новых препаратов. Я могу помочь тысячам, новые лекарства, когда пройдут всестороннюю проверку, помогут миллионам. Более подробно об этом они расскажут сами.

— В вашей жизни, как и в жизни вашего мужа, имеется немало белых пятен. Не расскажите о себе?

— Извините, нет. Я вообще не понимаю такого интереса к личной жизни других людей и не буду отвечать на подобные вопросы.

— Что–нибудь хотите сказать нашим телезрителям?

— Я хочу извиниться, если не оправдала чьих–то ожиданий.

Изображение пропало, и голос диктора пояснил, что интервью было прекращено по инициативе самой Ольги, поскольку у редакции к ней имелось еще много вопросов. Следующие кадры показали крупный медицинских центр, о возможностях которого вкратце рассказал один из его руководителей. Закончив знакомить зрителей с центром, он сказал следующее: