Шип

Андерс шёл впереди, и, похоже, знал, куда направляется. Он вёл их прочь от поляны, прочь от пути, которым они пришли, прочь от Тигля. Они чуть не наткнулись на гнездо сухопутных ящериц, но твари, похоже, спали, поэтому они медленно, осторожно и очень тихо обошли гнездо. Даже одна ящерица могла завалить дюжину людей, а Бетрим насчитал четверых, нежащихся на солнце.

На окраине Костьбища они остановились. Андерс рухнул возле кости, похожей на гигантское ребро, и сделал три больших глотка вина, прежде чем с довольным вздохом расслабился. Бетрим вырвал бурдюк из рук пьянчуги, быстро глотнул сам, а потом передал вино Генри. Они уже целый день ничего ни пили, и Бетрим сильно поджарился. По правде говоря, им надо было поскорее отыскать воду, иначе они начнут падать от обезвоживания.

Бетрим передал бурдюк обратно Андерсу и хорошенько взглянул на его отрезанный палец. Та сука не отрезала его целиком, и палец заканчивался обрубком после второй костяшки. К счастью для Андерса, кровотечение стихло и почти остановилось. Бетрим оторвал полосу зелёной ткани от рубахи Андерса и стянул обрубок как можно крепче.

– Не знаешь случайно лекаря где-нть поблизости? Думаю, придётся нам это прижечь, – мрачно сказал Бетрим.

Андерс сглотнул полный рот вина.

– Каутеризировать?

– Кау… чё? Прижечь. Опалить. Чтоб рану запечатать.

– Это больно? – спросил Андерс. Бетрим ясно видел страх на его лице, и по правде говоря, он ему сочувствовал.

– Как в аду. Но, по крайней мере, эт не твоя мордаха, – сказал Бетрим, касаясь обожжённой стороны своего лица.

Он взглянул на Генри. Она стояла, глядя на горизонт, её лицо скрывалось под полями шляпы. Она не стала бы жаловаться, но Бетрим видел, по тому, как она стояла, что где-то у неё сильно болело, может даже везде, с учётом того, через что она прошла. Похоже, она неслабо повредилась, освобождая их из Костьбища. Бетрим снова взял бурдюк с вином из рук Андерса и протянул Генри.

– Надо чё-т сделать с этим укусом, Генри, – сказал он.

– Там всё в порядке.

– Или дашь мне взглянуть, или я тя вырублю и всё равно посмотрю, – сказал он, хоть и надеялся, что она не станет выбирать последнее.

Маленькая женщина склонила голову и мрачно посмотрела на Бетрима, но потом, поморщившись, подняла левый рукав до локтя. Бетрим хорошенько осмотрел рану – вроде не выглядела заражённой, хотя сложно было сказать наверняка. Он полил укусы доброй порцией вина и промыл их, как мог. Андерс застонал, но ничего не сказал на такое использование алкоголя. После Бетрим грязной тряпкой перевязал Генри руку.

– Ну, не особо симпатично, и не лучшее лечение из тех, что мне доводилось делать, но сойдет, наверно, пока не отыщем нормальных припасов.

Генри поворчала и вернулась к разглядыванию горизонта.

Бетрим осмотрелся, ища, куда бы прислониться, и не нашёл подходящего места. Кости вокруг были недостаточно высоки, а кроме них вокруг ничего не было, только пыль да трава с палец. Он тихо заворчал, скрестил руки и встал так, чтобы видеть и Генри и Андерса.

– Ну так кто из вас хочет быть первым? – спросил он.

– Чё?

– Пардон?

– Думаю, у вас обоих есть история, и думаю, самое время их услышать.

– Не уверен, что понимаю, о чём вы, босс, – сказал Андерс, хотя по его лицу было ясно, что он лжёт.

– Я хочу знать, чё эт твой папашка так хотел нас порешить, и почему та сука готова была столько всего от тя отрезать. И ты, – сказал он, указывая на Генри. – Я знаю, что вы с Шустрым никогда особо не ладили, но нынче всякий раз, как я упоминаю его имя, ты выглядишь так, будто готова сорвать солнце с неба и хорошенько отпинать. Так кто из вас начнёт? – снова спросил он.

На них опустилась тишина. Бетрим пристально разглядывал друзей, ожидая, кто из них начнёт. Андерс решил, что его отсутствующий мизинец – самая интересная вещь в мире, а Генри натянула шляпу, полностью скрывая лицо. Ни один из них не собирался делиться какими бы то ни было деталями.

– Андерс? – спросил Бетрим.

Чистокровный пьянчуга вздохнул.

– Он не пытался нас убить. Не по-настоящему.

– Хм… – начал Бетрим. – Ты ж был там. Привязанные к столбам. Голодные смеющиеся собаки. Верная смерть.

– Если бы мой отец хотел моей смерти, он казнил бы меня в Тигле. Но он отправил меня с вами на Костьбище, чтобы мы могли сбежать, и мало кто знает эти места лучше меня. На самом деле не важно, что я натворил – я по-прежнему перворождённый, его старший сын, а мой брат Френсис по-прежнему идиот. Очевидно, мой отец верит, что однажды я приползу назад, извинюсь и стану хорошим маленьким наследничком, о котором он всегда мечтал. – Андерс фыркнул. – В этом он, наверное, слегка ошибается.

Бетрим пожал плечами. В словах Андерса может и был смысл, но он не ответил на вопрос Чёрного Шипа.

– Так чё ты натворил, Андерс?

– Я не всегда был тем миролюбивым, спокойным человеком, которого вы видели до сих пор. До изгнания я совершал преступления. Люди получали ранения. Люди умирали. Некоторые от моих действий, некоторые косвенно.

Бетрим подождал, пока Андерс продолжит, но ожидание затянулось.

– Деталями не поделишься?

– Это не целесообразно, босс.

– Чё?

Чистокровный вздохнул.

– Это не важно. Это было много лет назад. Как вода под мостом… ну, понимаете, если только мы не собираемся возвращаться в Тигель, а я вас уверяю, что я не собираюсь.

– Нам важно, – тихо и мрачно сказала Генри. – Надо знать, с кем мы в команде.

– Эт не команда, – напомнил Бетрим. – Но да. Она права.

Андерс вздохнул.

– Два года назад чистокровные семьи жили в мире. Это длилось уже четыре года. Мой отец и Д'роан были близки, до начала мира они были союзниками, а после и друзьями. Единственный сын Д'роана, Натан, жил с нами в Тигле. Он был молод, и мой отец полагал, что Натан женится на моей сестре, Черо. На самом деле Натан был мелким уёбком, который залез к моей сестре в постель, а потом её игнорировал. Она была для него всего лишь очередной чистокровной, которую он трахнул. Я и сам занимался примерно тем же самым, но он так поступил с моей сестрой! Я подготовил Натану Д'роану сюрпризик, в очередную его поездку на лошади. Нанял банду, чтобы они догнали его, избили и показали, каково это, когда трахнут тебя.

Андерс замолчал. Бетрим впервые видел его таким пристыженным. Он чуть не попросил Андерса остановить рассказ, но уж очень ему хотелось знать, чем всё закончилось.

– Натан в тот день поехал кататься не один. Он взял Черо, и Лишину сестру Элайзу, и солдата по имени Галнарт Берт. Наёмники, которых я нанял, были не самыми умными. И им не нравились сюрпризы. Они убили всех. Лорду Д'роану не очень-то понравилась смерть его единственного сына. Он объявил, что миру конец, и уже через месяц все семейства снова принялись убивать друг друга. Так продолжается и по сей день.

– И, по-твоему, эт всё из-за тебя. Думаешь, ты начал войну?

– Если бы не я…

– Если бы не ты, эти чистокровные болваны просто нашли бы другой повод начать резать друг другу глотки. Они воюют уже дольше, чем живёт любой человек. Намного дольше. Вроде как немного надо, чтоб втянуть их в это. Твоей вины тут не больше, чем вины Генри в начале восстания рабов в Солантисе.

– А остальные? Черо, Элайза…

– Ну, померло из-за тя несколько человек, которые может и не заслуживали этого. Ты, видать, недавно в игре Диких Земель, а то знал бы, что такое просто иногда случается. Все мы кончали людей, которые, возможно, того не заслуживали. Надо просто… жить дальше.

Андерс горько рассмеялся.

– Я слишком долго и слишком хорошо играю в эту игру, босс. Вот почему я здесь.

– Ты назвал четверых, – неожиданно сказала Генри. – Та сука, что палец у тя забрала, грила про пятерых.

Андерс побледнел.

– Сестра Лиши была беременна. У меня есть чувство, что она меня ещё не простила.

– Генри… – начал Бетрим.

– А чё ты так сильно хочешь смерти этого Кессика? – перебила она Чёрного Шипа.

Бетрим помедлил. Ему не хотелось рассказывать, что Кессик снится ему каждую ночь. Не хотелось рассказывать, что всякий раз, как он закрывает глаз, он заново переживает ночь, когда Кессик победил его, изрезал и вырвал глаз. И что он постоянно слышит тук-тук-тук, как в той чёртовой камере.

– Эт из-за него померли Джеззет и Танкуил. Тебе, Генри, они мож и не нравились, но они были моими друзьями. Тогда, в Сарте, я должен был убить Кессика. Я облажался, и мои друзья умерли. Думаю, эт стоит какой-нть мести, и похоже я единственный, кто может с этим разобраться.

– Тогда давай заключим сделку, Шип. – Генри подошла к Бетриму и уставилась на него. – Я помогу те найти и убить этого арбитра, если ты поможешь мне убить Шустрого.

Бетрим первым бы признал, что он не самый умный человек, но тут даже он начал складывать кусочки воедино.

– Ты знаешь, где он?

Генри фыркнула.

– Где ж ещё этому хуиле быть, как не в Чаде. Он владеет половиной города, заседает в совете и строит из себя чистокровного лорда.

– А-а. И где ж он нашёл столько монет, чтоб это всё купить? – спросил Бетрим.

Взгляд Генри стал ещё суровей.

– Кто-то ж должен был получить плату за последнюю работу. Мы убили Х'оста.

– Насколько помню, только ты, я, да Босс знали, кто нас нанял, а уж Босс-то точно никому не рассказывал, после того, как ему всё лицо откусили в Хостграде, а я… ну, я был заперт в подземелье Инквизиции.

Генри замолчала. Бетрим решил поднажать. Он решил, что уже знает правду, но некоторые вещи лучше произнести вслух.

– Отчего ты хромаешь, Генри? – спросил он.

Прошло довольно много времени, но наконец, она ответила.

– После Хостграда я сбежала. Решила, что все вы померли. Не понимала, как кто-то мог бы выжить с этими демонами. – Генри громко фыркнула и уставилась на Бетрима. По правде говоря, столько ненависти он ни в ком ещё не видел. – Этот ублюдок догнал меня в Чаде, до того, как я пообщалась с людьми Дрейка. Мы сражались. Он победил. Выпытал у меня имя заказчика… – Генри стиснула зубы.