Андерс

Заставить глаза открыться было, наверное, самым сложным делом из всех, что Андерс делал в своей жизни, и после последних событий он был уверен, что это говорит о многом. Он посмотрел вверх, на грубый деревянный потолок, и попытался заставить разум разобраться, где он находится. К несчастью разум воспротивился на том основании, что он слишком трезв, а Андерс по долгому опыту знал, что без выпивки с его мозгами просто не о чем спорить.

Некоторое время он дремал в покачивавшейся комнате, его голова плавала в тумане смутных воспоминаний, которые затапливали его, но ни на одном из них он не мог сосредоточиться. Перед глазами появлялся отец, кричал на него, изгонял его, никогда не моргая. Андерс видел женщину в голубом, толкающую его из окна, а потом говорящую "простите" и убегающую прочь. Он видел Дрейка Моррасса, стоявшего над его изломанным телом и говорившего, что умирать ему не позволено.

Казалось, на груди Андерса лежал какой-то груз, тяжёлый и грубый, не дававший дышать.

Андерс смотрел, как Чёрный Шип спрыгивает с корабля в Солантисе, и как убегает от погони. Видел лицо Генри, после того как они сбежали из арен, видел, как угасает её жажда крови, когда она узнаёт, что именно она начала. Снова видел лицо своего отца, всё ещё немигающее, но на этот раз он приговаривал его к смерти, отправлял его на Костьбище. Он смотрел на ликующее лицо Лиши, когда та отрубала и демонстрировала ему палец.

Андерс услышал щелчки и скрежет. Похоже на предсмертный хрип, и довольно близко. Он подумал, что возможно это хрипит он сам.

Он видел мертвеца, создание из мифов и легенд, и страшилок, которыми пугают людей. Видел духа – холодное серое лицо выплывало из тумана, умоляя позволить забрать тепло его тела. Он видел чёрную розу, обнажённую, прекрасную и прогнившую, как и мужчина, который держал её. Видел ужас, чистый и могущественный, поднимавшийся, словно миазмы отчаяния.

Он видел собственную смерть.

На этот раз глаза Андерса раскрылись сами. Его встретил тот же деревянный потолок, то же чувство, что вся комната покачивается, та же тяжесть на груди, те же щёлкающие, скрежещущие звуки. И снова его разум восстал, заявляя, что слишком трезв, чтобы взаимодействовать с миром. На этот раз Андерс успокоил его обещанием немедленной выпивки. Все силы Андерса ушли на то, чтобы поднять голову и взглянуть на грудь. Четыре полночно-чёрных глаза уставились на него в ответ. Под ними были два массивных волосатых клыка, окружённых восемью чёрно-зелёными ногами. Андерс сдавленно хныкнул. Паук в ответ на несколько дюймов поднялся по его груди. Теперь Андерс смотрел на уродливую зверюгу, не поднимая головы, и видел свою испуганную душу, отражённую в глазах чудища. Андерса озарило, что вполне возможно он умер, и это один из тех адов, о которых люди всё время говорили. Клыки паука потёрлись друг о друга, и снова Андерс услышал скрежет.

Где-то поблизости открылась дверь.

– Ри, всё охраняешь нашего гостя?

Андерсу потребовалась вся его храбрость, чтобы заговорить, и всё же слова вырвались приглушённым криком.

– Дрейк, помоги!

Дрейк Моррасс появился в поле зрения, сел на что-то и улыбнулся, сверкнув золотым зубом.

– Ри очень за тебя беспокоилась, Андерс. Настаивала, что будет дежурить день и ночь. Вот это преданность.

– Помоги, – пискнул Андерс.

– Сомневаюсь, что она хоть что-нибудь съела с са́мого твоего прибытия, из-за своей преданности и очевидного беспокойства. Не желала ни на миг тебя покидать, – Дрейк ухмыльнулся, глядя на Андерса. – По-моему, она сейчас немного голодна.

– Дрейк!

Пиратский капитан рассмеялся.

– Иди отсюда. Кыш.

Паучиха спрыгнула с груди Андерса, без промедления повинуясь Дрейку. Андерс не знал, как можно натренировать паука, а уж зачем их надо тренировать, было и вовсе превыше его понимания.

Дрейк медленно помок Андерсу сесть. Он был в личной каюте капитана на борту Фортуны, на наспех сооружённой кровати, окружённый горой подушек и одеял. Грудь его была голой, забинтованной и болела, словно его недавно ударили ножом. Розы поблизости нигде не было видно.

– Вина? – спросил Андерс.

Дрейк рассмеялся, дошёл до своего личного шкафа с выпивкой, и вернулся с чем-то, что выглядело значительно крепче вина. Он налил Андерсу в бокал и помог выпить. По вкусу это было чем-то вроде виски, и недешёвого. Одна эта бутылка стоила Дрейку около двадцати золотых монет.

Разум Андерса поздравил его, получив алкоголь, и принялся раздумывать над положением.

– Я жив, – сказал он, когда выпивка подействовала.

– Только начал это понимать, да? – спросил Дрейк.

Андерс вздохнул.

– Я и правда хотел бы, чтобы ты перестал спасать мне жизнь.

Дрейк глотнул виски из бутылки.

– А я и правда хотел бы, чтобы ты перестал подставляться под смерть. Ты ещё далеко не пережил свою полезность мне.

Андерс поворчал и кивнул на бутылку. Дрейк плеснул ещё в бокал и вложил его в руку Андерса. Потребовалось приложить чертовски много усилий и преодолеть ещё больше боли, но всё-таки Андерсу удалось поднести бокал ко рту и опрокинуть его, а потом кивнуть Дрейку, чтобы тот налил ещё.

– Так что случилось? Ну… после того, как меня пырнули, – спросил он.

Дрейк улыбнулся.

– Я получил противоречивые отчёты. Похоже, в какой-то момент показался арбитр.

– Кессик?

– Ха. Если бы. Нет, какой-то другой арбитр. Кучу народу завалил, если то, что я слышал, хоть сколько-нибудь близко к правде. Твой друг по имени Бен его вырубил…

– Бен Шесть Городов?

– Он самый. Видимо, булавой по затылку, – сказал Дрейк. – Но не убил его – арбитр крепкая сволочь, умудрился выжить. Но, судя по услышанному мной, сомневаюсь, что он выживет после того, что для него приготовила Железная Бет.

– Давно это было? – спросил Андерс.

– Недели две назад. Она отправилась морем в свой маленький туманный рай с арбитром в цепях, накачанным наркотиками. Не хотел бы я быть на его месте. У Бет… интересная репутация.

Андерс боялся задать главный вопрос, который вертелся у него на уме, поэтому занялся бокалом виски.

Дрейк вздохнул.

– Они живы. Оба. Твоя маленькая убийца Красная Генри ткнула Шустрого в спину мечом хаарина. Они же причина, по которой ты до сих пор среди живых. Они дотащили тебя назад в доки и настояли, чтобы я тебя залатал. Похоже, они знают, что ты на меня работаешь. Думаю, тебе придётся извиниться, когда вернёшься.

Андерс глянул на Дрейка, попытавшись скрыть удовольствие, которое почувствовал.

– Я остаюсь с ними? – спросил он.

– Конечно, – бесстрастно ответил Дрейк. – Я приказал тебе приглядывать за Шипом, и до сих пор справлялся ты хреново. Я ожидаю, что с этих пор ты будешь работать лучше.

– Они всё ещё здесь?

– М-м-м, – проворчал Дрейк. – Даже не знаю, почему. Кажется, они ждут кого-то.

Андерсу едва удалось сдержать ухмылку, которая грозила расплыться на его лице.

– Чад вернулся к нормальному состоянию?

Дрейк глотнул виски и улыбнулся.

– О нет. Торговцы вернулись, торговля восстановилась, как и подобает свободному городу, но я решил покончить с нормальным состоянием и предпочёл перемены. Роза теперь за главную.

– В совете? – спросил Андерс.

– Там теперь нет совета. Я от него избавился. Евнух со мной быстро согласился, а вот леди Яснопогодная воспротивилась моему решению. Вскоре после этого она пострадала от внезапного недуга – была заколота до смерти. Увы, она так и не восстановилась. Так что я распустил совет и передал Розе свой портфель собственности, который она добавила к своему, после того, как получила его от своего дорогого недавно почившего братца. Сейчас она владеет, грубо говоря… всем Чадом за минусом работорговой гильдии, и, следовательно, прямо контролирует весь город.

Андерс рассмеялся.

– А ты, конечно, прямо контролируешь её.

Дрейк покачал головой.

– Вовсе нет. После последних событий торговцы не обрадуются, если капитан Дрейк Моррасс будет каким-то образом причастен к управлению их городом. И поэтому я умыл руки от политики Чада, – он изобразил, как умывает руки, – и направил паруса в более чистые воды. Или по крайней мере направлю, как только ты съебёшься с моего корабля. А новый губернатор Чада, Роза, и сама обладает женским даром дипломатии – особенно по отношению людей с мужскими убеждениями. И если этот новый губернатор решит незаметно вести свободный город в направлении, выгодном капитану Дрейку, то кто я такой, чтобы спорить?

Андерс уставился на Дрейка.

– Угу…

– А ещё она понятия не имеет, что ты работаешь на меня, и мне бы очень хотелось, чтобы так оно и оставалось, – добавил Дрейк.

Андерс поморщился и сделал очередной глоток виски.

– Значит, я всё ещё работаю на тебя?

– Андерс, я трижды спасал твою жизнь, – напомнил Дрейк. – Это чертовский долг.

– Уверен, что и я спас твою жизнь по меньшей мере однажды, – ответил Андерс.

– На самом деле лишь однажды. То есть я спасал тебя на два раза больше.

Андерс вздохнул.

– А теперь, – продолжил Дрейк, бросая бутылку виски в руки Андерсу, – мне срочно необходимо вернуться в Драконью империю. Императрица становится слегка… рассерженной, когда я уезжаю на большой срок, а меня уже слишком долго не было. Так что, – он помедлил и указал на дверь, – вали с моего корабля.

– Что? – запротестовал Андерс. – Сомневаюсь, что я смогу ходить!

– Тогда начинай ползти.

Андерс хромал, истекал по́том и тяжело дышал к тому времени, как добрался до двери заведения "Конец Бастарда". Это была модная таверна в сердце Золотого города. По правде говоря, заведение было не из тех, в которых ожидаешь встретить человека вроде Чёрного Шипа или кого угодно из их команды преступников.

Их осталось немного. В Чад они прибыли втридцатером, а теперь их осталось только трое. Все сидели за круглым столом и хлебали из глиняных кружек чудесную тёмную жидкость. Андерс выбросил алкоголь из головы и захромал в сторону группы. Генри первая его заметила и наблюдала за ним со своей обычной усмешкой, хотя нынче её покрытые шрамами губы нечасто растягивались в этой усмешке. Бен Шесть Городов болтал без умолку, говорил что-то Чёрному Шипу и махал руками в воздухе. Похоже, у охотника за головами появилось несколько новых морщин. Шип сидел молча, ухмылялся на слова Бена, но ничего не добавлял.