Деймен вздохнул.

– Приятель, а тебе, чё, не объяснили правила, когда ты выходил на пристань? А то наказание за изнасилование довольно…

– Капитанский суд, – пробубнил пират.

– А, блядь. – Деймен покачал головой, жалея, что вообще вышел из таверны. Он посмотрел в облака и оценил варианты. Деймен мог убить пирата здесь и сейчас, и Хан потребует объяснений, или можно было привести тупого ублюдка к его капитану, как тот просил, и посмотреть, как Хан с ним разберётся. Деймен решил, что выбор небольшой – в любом случае, придётся разбираться со злобным гигантским пиратом.

– Капитанский закон гласит… – начал пират.

– Блядь, да знаю я, чё он гласит, приятель. Я сам капитан. У меня есть корабль и всё такое. Я пытаюсь решить – может, просто грохнуть тя, и сказать твоему охеренному капитану, что ты упал на мой меч.

Глаза пирата расширились.

– Я буду кричать.

– Как это мужественно. Охуеть, ты герой. Сначала насилуешь бедную девчонку, а потом вопишь, как баба.

– Кэп Пул, он просит капитанского суда, – сказал парнишка. – Правильно будет отвести его к…

– Ах ты моя милая маленькая совесть. Херт, теперь понятно, чё ты его выбрал. Могу поспорить, жопа у него тугая, как расходы сквалыги. – Деймен расхохотался и продолжил, пока никто больше не стал спорить о деле пирата. – Ладно, пойдём, отдадим его капитану и посмотрим, чё скажет этот ублюдок.

Они повели пирата к "Северному Шторму", где первый помощник недвусмысленно проинформировал их, что капитан Хан спит, и не любит, когда его беспокоят. После нескольких избранных оскорблений, вкупе с угрозой утопить насильника прямо здесь, перед кораблём, первый помощник отправился будить своего капитана. Хан в конце концов появился на палубе в одной чёрной бандане, поддерживающей волосы, и сонно потирал глаза. Он поставил ногу на релинг своего корабля и посмотрел вниз на Деймена и захваченного пирата.

– Да ёб твою мать, Ти'рак, – сказал Деймен. – Будь любезен, натяни какие-нить штаны, а?

– Зачем? – сонно ответил гигантский пират. – Или мой хуй тебя устрашает?

– Блядь, приятель, да. Эта штука может устрашить коня, если только это не его хер. Скажи, ты никогда не пытался им кого-нить удавить?

Ти'рак Хан утробно хохотнул и покосился на человека, стоявшего у сходни к его кораблю.

– Зачем вы держите Оппена?

– Херт, можешь отпустить его, – сказал Деймен, и тот немедленно повиновался. Пират, не тратя времени, бросился по сходне и спрятался за своим капитаном.

– Нашёл этого тупого ублюдка на берегу, он там насиловал вот эту вот бедную девчушку. Похоже, твой человек не любит, когда ему отвечают "нет".

Капитан Хан медленно перевёл взгляд с Деймена на шлюху, а потом на члена своей команды.

– Оппен, это правда?

– Я ей заплатил!

Капитан Хан глубоко вздохнул и медленно выдохнул.

– Оппен, ты знал правила этого города.

– Капитан…

– Они тебе всё объяснили.

– Капитан…

– Либо ты сознательно не подчинился, либо был настолько туп, что не слушал меня, когда мы сюда прибыли.

– Капитан…

– Ты насиловал эту женщину? – взревел Хан.

Оппен отшатнулся на несколько шагов, и даже в тусклом свете Деймен видел слёзы на его глазах. Он кивнул.

– Да.

Хан повернулся к другому члену своей команды, из тех, что собрались поблизости:

– Верёвку.

– Прошу, капитан, – сказал Оппен. – Я не хотел. Я…

Хан врезал пирату по морде, и тот упал без чувств, судя по его молчанию. Появился другой пират с верёвкой и бросился вверх по снастям, чтобы привязать её к мачте.

Капитан сел на колени, скрывшись из глаз Деймена, и вскоре снова встал, держа в руках конец верёвки. Гигант кивнул Деймену и начал тянуть верёвку.

В одиночку Ти'рак Хан повесил своего бесчувственного члена команды, и тянул верёвку, пока ноги Оппена не стали болтаться высоко над палубой. Он держал его, глядя на Деймена и шлюху. Невозможно было сказать, когда пират, наконец, испустил дух – он так и не очнулся от удара капитана – но некоторое время спустя его кожа побледнела и обмякла. Хан всё ещё держал верёвку.

– Скатертью дорога, – сплюнула шлюха и пошла прочь.

Деймен смутно понимал, что Херт и стилуотерский паренёк потихоньку слиняли, но сам он чувствовал, что вынужден стоять там и смотреть, пока Хан не посчитает дело сделанным.