— Хо-мак, Хо-мак, Хо-мак! — скандировала мутантская толпа.

— О чём они кричат? — спросил Аттила Попеску из свиты Супскиса.

Вертизад услужливо ответил:

— Хотят убийцу Дыры посадить на её место…

— Молчать! — оборвал его Супскис. — На какое ещё место? — ему-то, понятно, казалось, будто место пани Дыры уже занято Прыщём.

Вертизад не смог молчать и отвечать одновременно, потому выбрал второе. Стал объяснять, что пост правителя Столичной Елани по мутантскому закону передаётся её убийце. Значит…

— Значит, я теперь повелитель Столичной Елани? — глаза Братислава округлились, точно иллюминаторы древнего мутантского теплохода, на котором «музыка играет».

— Ну, не совсем так, — уточнил пан Щепаньски, — предстоит ещё церемония инициации. Посвятительные испытания, проще говоря.

— Зачем? — вздрогнул Хомак. — Зачем испытания?

— Их проходит всякий мутант.

— Но я же не мутант!

— Это пройдёт, — заверил Братислава пан профессор.

Атаман Сокол в который раз склонился над картой мутантского ареала, словно силился высмотреть какую-то ранее не замеченную деталь. Но не в деталях дело. Надо видеть ситуацию в целом, а её полковник Снегов не просто сумел уяснить, но доходчиво изложил для самых непонятливых. Какие ещё требуются поправки?

Но если требуются, Снегов не против изложить основные мысли.

— Мутанты пришли в движение, — сказал полковник, — и первым делом напали на посты Заслона в черниговском направлении. Здешнее, брянское — оставили на закуску.

От слова «закуска» Сокол нервно поморщился, да и Нефёдову стало не по себе. Он знал, о какого рода закуске могла бы идти речь, коль скоро мутанты не брезгуют людоедством.

Но полковник просто излагал очерёдность шагов мутантов.

— Если с ними утрачена связь, это ещё не значит… — пробормотал атаман свой старый довод. Несколько дней назад он звучал куда убедительнее, но дни идут, связь не восстанавливается.

— Боюсь — значит! — резко осадил его Снегов.

Да, в лицо правде смотреть не хочется, но надо. Боевые товарищи Сокола разбиты, рассеяны и частью — даже наверняка — пошли мутантам на «закуску». И если никто ничего не сообщил по рации, это говорит лишь о том, что их захватили врасплох. Мутанты на такое вполне способны.

— Далее, — продолжал полковник, — почему основной удар пришёлся на черниговское направление? Что, Заслон в тех местах их особенно сильно тревожил? Именно с юга и юго-запада?

— Нет, — признал атаман Сокол, — тревожили мутантов, если брать в основном — только мы. В черниговском направлении наши ребята какие-то… покладистые, что ли. Себя, конечно, защищали, но атаковать мутантов не решались. Чтобы, мол, ответки не прилетело. Глупо, конечно.

— Вот таким первым долгом и прилетает, — вставил Нефёдов и свои пять копеек. Он тоже считал, что пацифистам в Заслоне не место. Уж коли ты взялся кого-то заслонять, изволь соответствовать миссии.

— В данном случае — просто совпало, — возразил полковник Снегов, — какую бы линию ни вёл Заслон в черниговском направлении, первый удар предназначался им. Понятно, почему?

— Мутанты возбудились, — устало проговорил атаман, — а возбуждаются они не сами по себе. Там у них сидит целый змеиный клубок разведчиков. Европейских и американских. Куда мутантам скажут, туда они и стукнут.

— Хорошо, что это понятно, — тут и Снегов подошёл к карте, расстеленной на столе, — теперь будем разбираться с привязкой к местности. Вот он — Дебрянский ареал, — палец полковника очертил широкий овал, охвативший почти всю бывшую Брянскую область, а заодно часть Орловской (на северо-востоке), Курской (на юго-востоке), Сумской и Черниговской (на юге), Гомельской (на западе). Отмеченный на карте мутантский ареал выглядел куда скромнее, но карта за последние пару лет здорово устарела.

— Не согласен, — проговорил атаман Сокол, — значительную часть очерченной вами зоны занимает наш Заслон.

— Занимал, — жёстко поправил его Снегов.

Суровый тон означал, что игры кончились. Заслон до сих пор худо-бедно сдерживал мутантов (или так казалось), но бороться ему приходилось с отдельными мутантами-отморозками, либо с бандами из нескольких десятков особей от силы. Весь этот сброд некогда совершал набеги на окрестные сёла, когда же сёла эвакуировали в соседние области, пытался прорываться и туда.

До Заслона ситуация складывалась вообще прескверно. Заборы из колючей проволоки помогали слабо. Патрули на БТРах денно и нощно колесили вокруг Дебрянского ареала, вылавливая нарушителей. Но полномочий на боевые действия внутри мутантского ареала патрульным никто не давал, вот и не было возможности устранить саму причину набегов.

С появлением добровольных ополченцев — Ребят-из-Заслона — набеги мутантов на соседние области мало-помалу сошли на нет. Фактически, сам Заслон стал постоянно действующим набегом людей на мутантской территории, так что мутантам сделалось уже не до попыток экспансии.

Но Заслон — официально не признан. Приток людей в его отряды — весьма невелик. Оружие и боеприпасы тоже попадают не централизовано. Военные из внешнего патруля с горем пополам снабжают Ребят — попросту делятся частью собственных запасов. Но это же не выход! Как результат — бесполезно ждать от Заслона полной зачистки Дебрянского ареала в случае массовых мутантских движений, либо — тем более — повальной мобилизации.

— Почему мутантов надоумили ударить по Заслону именно в южном направлении, надеюсь, понятно? — спросил Снегов.

— Чтобы они подошли к границам ЧНР, — ответил Сокол.

Как не ответить, когда столько уже говорено. Да, с юга — земли черниговские, да ещё маленький остаток сумских. А в другие стороны мутантам двигаться — там будет только Россия, Россия, и ещё раз она же — конца-края нет. В русских землях мутанты из Дебрянского ареала с ходу так увязнут, что вместо завоевания найдут скорую погибель. Вот европейцы и не решаются их туда посылать. Чай, не совсем дураки попусту тратить своих марионеток.

— А зачем им подходить к границам ЧНР? — полковник будто экзамен устроил.

— Наверное, для блокады Чернигова? Для предотвращения поставок черниговцам русского оружия?

Полковник отрицательно покачал головой:

— Такие задачи — из числа повседневных. А мутантов сейчас поднимают на что-то крупное.

— Взять замок Чернигов? Ну, на это дебрянские мутанты не способны. Чернигов — он укреплён ничем не хуже Брянска!

— А чернобыльские способны?

— Ну, Чернобыльщина-то сильна… — признал Сокол.

Ещё бы не сильна. Там и мутантов полно, и оружие у них самое мощное и передовое — Западная Европа постаралась. Люди-черниговцы уже много лет сдерживают натиск мутантов-чернобыльцев, и держатся, если начистоту — лишь каким-то непостижимым чудом. Да, Чернобыльщина способна одолеть Чернигов.

— А что случится, если Чернигов падёт? — продолжал опрос полковник.

— Плохо им будет, — Сокол сокрушённо вздохнул. Верно, представил, что сотворят мутанты на отвоёванных территориях ЧНР. Жуть людоедская.

— А нам с вами? — судя по тону, Снегов задал ключевой вопрос.

— Вы хотите сказать… — атаман остановился на полуслове.

— Я хочу сказать, — твёрдо выдержал недобрую мысль полковник, — что если Чернигов падёт, Чернобыльщина моментально окажется здесь. Со всеми её немалыми ресурсами. Вот тогда-то ни Ребята-из-Заслона, ни наши войска МЧС ничего не сделают. Нас опрокинут и сомнут, затем всей силой обрушатся на замок Брянск, а в случае успеха — куда двинутся?

— На Москву, — без колебаний отозвался Сокол.

Ещё бы колебаться, горько подумалось Нефёдову. Мутанты — не мутанты, дело десятое. Но если вражескую силу направляет Западная Европа или Америка, эта сила всегда идёт на Москву. Где её ждать — в целом понятно. Но ждёт ли Москва чернобыльского набега? Ой, вряд ли.

Вся надежда — остановить людоедов ещё под Брянском. А лучше бы — не пустить их в Чернигов. Легче, конечно, сказать, чем сделать.