Было важно, чтобы Венни начала ему доверять. Из того малого, что он знал про человеческих самок, это был единственный вариант, при котором она разрешит ему остаться с ней.

Смайли не хотел уходить. Он точно бы сошел с ума, если бы ему пришлось наматывать круги по своей квартире, зная, что Венни сейчас в Хоумлэнде. Вагер и другие самцы не должны претендовать на его самку. Смайли внутренне содрогнулся, думая о ней в таком смысле, но это была правда. Венни была его. Внезапно, он почувствовал еще больше симпатии к тем самцам, которые взяли себе в пару человеческую женщину. Теоретически, это казалось совсем просто — убедить одну пустить к себе в постель и сердце самца. В реальности — это было очень трудно.

Все, что ему было известно о человеческих правилах ухаживания, не использовалось в Хоумлэнде. Смайли откинул идею повести ее на ужин в бар. Ему придется подраться с другими самцами, когда они начнут пытаться привлечь ее внимание. Проявления насилия могло бы повлиять на Венни, и у нее сложилось бы впечатление, что он ужасный самец.

Венни снова заговорила, и только тогда Смайли понял, что между ними снова повисла тишина.

— Как ты можешь так говорить?

Он пытался вспомнить, о чем говорил ранее. Венни напомнила ему.

— Каким образом я спасла нас?

— Наркотик, который мне дали, если бы я принял полную дозу…

Смайли не хотел пугать ее, но не мог врать.

— Я стал бы слишком обезумевшим в своем желании заняться сексом, чтобы переживать о том, наврежу ли я тебе или сделаю больно. Полная доза препарата Мерсил, которую испытывали на нас, вызывала жестокое сексуальное поведение и полную потерю памяти. Ты предупреждала меня о своих симптомах, а не утаивала. Повезло, что я не допил свой напиток. Все могло завершиться трагично.

— Я получила полную дозу наркотика и все помню.

— Препарат, который тебе дали, был легкой версией. Мы узнали от одного из сотрудников, работающих там, что на одном исследовательском объекте, связанном с «Мерсил Индастриз», проводились тестирования новой версии препарата. Она заявила, что они создавали его, чтобы использовать на людях. Мы предполагаем, что Церковь Вудса получила его от них.

— Грегори сказал, что купил его у кого-то, но не называл точных имен. Он назвал этот наркотик B-47.

— Наша оперативная группа сейчас проводит беседы со всеми сотрудниками того объекта, чтобы выяснить, кто мог продать его Церкви.

— Мы тогда выступили в роли подопытных свинок для тестирования наркотика?

— Мы использовали выражение «лабораторная крыса», когда были объектами тестирования в Мерсил. Полная доза наркотика для размножения, который они использовали на нас, просто убьет человека. От этого я злюсь, зная, что могло случиться с тобой. Когда я вернулся в Хоумлэнд, я поговорил с доктором. У тебя могла начаться сердечная недостаточность или судороги, которые привели бы к смерти.

Это заставило похолодеть его внутри, представив ее бездыханное тело. Смайли хотел последовать в тюрьму Фуллер и лично допросить всех работников Дреквуда.

Они нуждались в доказательствах, прежде чем обратили внимание на Церковь Вудса. В противном случае, пастор Грегори Вудс мог обвинить ОНВ в том, что они охотятся на них из-за их отрицательных взглядов на существование Видов. Это был публичный кошмар, который им ни к чему. Смайли смотрел в ее глаза и ненавидел ту боль, что там видел. Ее втянули в его мир, но он не жалел ни о чем. Он бы не встретил ее, если бы они не стали мишенями.

Смайли мог сожалеть об обстоятельствах, но никогда о результате. Венни находилась всего в нескольких дюймах от него — прямо там, где он и хотел.

Венни хорошенько все обдумала. Смайли жилось чертовски сложно. Ее накачали всего лишь раз, а вот ему пришлось пережить множество моментов похуже этого.

Смайли помог ей пройти через самое худшее, а сам в Мерсил Индастриз был один. В этот момент Венни испытала симпатию к Новым Видам, какую не ощущала прежде.

— Венни, ты уверена, что во время секса я тебе не навредил? — тихо спросил Смайли. — Ты можешь мне честно все рассказать.

Венни, не в силах выдержать полный боли взгляд парня, отвела глаза.　

— Если честно, мне не хочется об этом разговаривать.

Смайли тихо выругался.　

— Значит, я причинил тебе боль. Мне очень жаль.

В голосе парня слышалась мука, от чего Венни почувствовала вину. Смайли заслуживал откровенности, даже если Венни и неудобно разговаривать на подобные темы. Она снова перевела на него взгляд и положила ладонь на его руку. От соприкосновения кожи к коже Венни как будто ощутила связь со Смайли.

— Я смущена, вот почему мне не хочется разговаривать на эту тему. Лишь моя лучшая подруга знает подробности той ночи. Только с ней мне комфортно обсуждать темы, связанные с сексом. Утром, после секса, я ощущала дискомфорт, но не из-за того, что ты что-то не так сделал. Теперь же все в порядке.

— Я был слишком грубым. — Смайли поморщился. — Понимаю. Спасибо, что была со мной откровенна. Ты была такой тесной, я боялся, что порвал тебя. Венни, необходимо, чтобы кто-то из наших врачей тебя осмотрел.

Прямота Смайли ошеломила Венни, но девушка быстро взяла себя в руки.

— А ты, похоже, очень откровенен в разговорах на подобные темы, да?

Смайли кивнул.

— Мой народ верит в полнейшую честность.

Она сглотнула и сделала глубокий вдох. Наверное, ее щеки горели, но Венни решила рискнуть и перешагнуть через этот дискомфорт ради Смайли.

— Я так не думаю. То есть у меня ничего не болит. Просто у меня давно не было секса. И мне непросто говорить напрямую о сексе. Когда я росла, говорить о нем в доме было не принято. Что-то вроде табу.

— Почему?

— Не знаю. Мама никогда не поднимала этот вопрос, говорила только, что нас принес аист, когда мы были младенцами. Мой отец редко бывал дома. Моя сестра и брат были старше, поэтому многого не говорили. Это было скорее предупреждением о том, что запрещается раздеваться перед мужчиной, иначе все закончится беременностью. Бет была той, кто рассказал мне о сексе, когда я была подростком.

Его брови поползли вверх.

— Аист?

— Никогда не слышал? Родители придумывают сказку для детей, чтобы не говорить правду о сексе. Они говорят, что прилетает большая птица, так и появляются дети.

Он рассмеялся.

— Мы открыто говорим о сексе. У тебя есть ко мне вопросы после того, как мы занимались сексом? Мы немного отличаемся физически, чем ваши человеческие мужчины.

— Ты больше, — она почувствовала, как горят ее щеки.

— Да. Плотность наших мускулов обычно больше, и нас «спроектировали» выше и объемней в костной структуре, чем большинство ваших мужчин.

— Я имела в виду… — она не сумела закончить предложение.

Он улыбнулся.

— Ты о члене?

Она кротко кивнула.

— Генетически мы были спроектированы быть больше во всем. А также у нас не так много волос по всему телу. Что странно, так как нам дали ДНК животных с мехом. Я рад, что у меня нет шерсти.

Венни улыбнулась.

— Да. Было бы отстойно летом, когда жара.

Смайли довольно усмехнулся.

— Мне нравится, когда ты расслабляешься рядом со мной. У тебя замечательная улыбка.

— И у тебя.

Его улыбка пропала.

— Ты привлекла меня в сексуальном плане еще до того, как нас опоили. Привлек ли тебя я хоть немного?

Ее настроение изменилось.

— Нам не стоит этого обсуждать.

— Значит, я тебя совсем не привлек?

Она заглянула в его глаза.

— Почему тебе нужно это знать?

— Я возбуждаюсь, когда ты рядом. Сейчас препарата во мне нет.

Она тихонько вскрикнула, удивляясь, что он это признал. Ей с трудом удалось сдержаться, чтобы не посмотреть на него, чтобы убедиться, не имел ли он в виду это в буквальном смысле слова.

Смайли колебался, изучая ее лицо.

— Я хочу прикоснуться к тебе и проверить, есть ли между нами что-то без помощи препарата.