А Стефка чувствовала себя все хуже и хуже - ноги отекли так, что ей стало тяжело ходить, мучила изжога и боли в пояснице.

- Пресвятая Дева,- жаловалась она верной Хельге,- меня разносит так, что даже дышать я могу, только лежа на боку! Боюсь, что не разрожусь!

Суеверная немка не на шутку перепугалась.

- Даже думать о таком не смейте - замахала она руками,- ещё накличете беду!

Но Стефка чувствовала приближение несчастья, как иные чувствуют приближение непогоды, только не знала, откуда оно придет.

Наступила весна. Она сменила зиму рекордно быстро, покрыв листьями деревья и яркой травой окружающие замок холмы, но готовящаяся к родам женщина была не в состоянии оценить эту благодать. Дон Мигель, прибывший домой накануне знаменательного события, был обескуражен внешним видом расползшейся во все стороны жены.

- Что это с ней? - озадаченно спросила он у матери. - Почему Стефанию так разнесло? Ведь ей рожать ещё через месяц!

Донья Инесс только пожала плечами.

- Ничего ненормального я в этом не вижу! Может, она пила слишком много воды! Может, забеременела раньше, а может...

Дон Мигель выжидающе уставился на мать, но донна Инесс не стала озвучивать последнее предположение, а перевела разговор на другое:

- Мигель, я наблюдала все это время за твоей женой и пришла к выводу, что не нахожу в ней ничего особо дурного! Да, женщина не проявляет должного рвения в молитве, но это больше недостаток воспитания. К несчастью, не все люди истинно религиозны! Но Стефания добра, покладиста и послушна. С прислугой можно быть, конечно, и построже, но ведь она вышла из какого-то захудалого рода, откуда ей знать, как должна вести себя графиня де ла Верда!

Дон Мигель потрясенно слушал защитную речь из уст женщины, на лояльность которой так рассчитывал. Вот уж не думал он, что родная мать станет адвокатом дьявола!

- Конечно, она виновата в прелюбодеянии,- сокрушенно вздохнула донья Инесс,- но такая красота всегда приманивает мужчин! Вспомни, ты ведь сам похитил её из отчего дома! Стефанию любят все - и дети, и животные, и слуги! И только один ты - её супруг не отвечаешь жене должным чувством. Это неправильно, Мигель, нехорошо!

Вот и мать, как когда-то отец Антуан встала на сторону Стефки! И никто не хотел понять его - обманутого и разочарованного мужа. Дон Мигель почувствовал себя преданным.

Дядя же пошел ещё дальше.

- Такая женщина рождена, чтобы стать отрадой для мужчины! Тебе повезло, мой мальчик!

Вот и раскрывай перед близкими душу - они как будто оглохли, не желая слушать о его бесчестье, горе и обманутой любви! Ладно, раз родственники так безоговорочно приняли его блудливую супругу, простит её и он. Пусть рожает детей в тишине родового замка - только будущие многочисленные сыновья и дочери могли бы искупить вину матери перед их отцом.

И вот, время появления первого из них, наконец-то, пришло.

В спальне, где мучилась схватками Стефания, собралось довольно много людей. Помимо замковой акушерки и ближних к роженице людей, здесь же находились и свекровь, и сам граф, и даже Гачек.

Затеялась рожать молодая графиня ещё на рассвете, но дело уже шло к вечеру, а ребенок не желал покидать тела матери.

Дон Мигель совсем извелся ожиданием.

- Пресвятая Дева,- раздраженно высказался он перед секретарем,- даже с этим чисто женским делом и то не может справиться!

Но Гачек был не склонен осуждать будущую мать.

- Роды - дело тяжелое,- заметил он,- и таят в себе немало опасностей, и для матери, и для ребенка! Может, ребенок неправильно лежит. Нужно набраться терпения, ваша светлость!

Но все эти премудрости были графу ни к чему - правильно, неправильно! Он напряженно ожидал появления наследника, а на остальное ему было наплевать, в том числе и на муки роженицы.

И вот, наконец, взвыв дурным голосом, Стефания начала рожать. Граф нетерпеливо заглядывал за спины помогавших жене женщин - от захватывающего ожидания его даже трясло.

- Сын, только сын,- азартно бормотал он,- роди мне сына, и я все прощу!

- Мальчик,- наконец-то, довольно разогнула спину акушерка, держа в руках окровавленного, яростно бьющего ножками и ручками младенца,- примите наследника, мой господин!

У дона Мигеля от радости захватило дух. Решительно растолкав теснящихся у постели роженицы женщин, он пробился к долгожданному сыну. Но пока акушерка заворачивала недовольно орущего младенца в отцовскую рубаху, улыбка сползла с его губ.

- Это не мой сын! - разочарованно прошептал он себе под нос.

И действительно, не смотря на красноту и осклизлый вид, ребенок был явно не из породы де ла Верда. Белесые мерзкие волосенки облепили головку, мутные глазки отливали прозрачно серым цветом, а тонкий задранный вверх носик и близко не напоминал горделивый хищный профиль отца.

Донна Инесс озадаченно посмотрела на помрачневшего сына, и с её губ едва не сорвалось что-то резкое, когда мучительно громкий крик роженицы вновь привлек внимание окружающих.

- Ещё один!- радостно ахнула акушерка, и склонилась над извивающейся в новых схватках женщиной.

Дон Мигель небрежно сунул первенца в руки Хельги и настороженно уставился на происходящее на кровати. Отбросив в сторону излишнюю щепетильность, он не отрывал взгляда от естества жены, напряженно наблюдая за появившейся черноволосой головкой.

- Ещё один внук! - порадовалась бабушка, проследив до конца за манипуляциями акушерки.

А дон Мигель, получивший в руки черноволосого и черноглазого малыша с заметным носиком, ликующе воскликнул:

- Рамиро - будущий граф де Ла Верда! - и теплая радость отцовства, наконец-то, затопила его душу, и он нежно прижался к бархатистому лобику губами.

Тишина, воцарившаяся в комнате, была достойным ответом на это странное заявление. Возмущенно приподнялась на локтях даже измученная Стефка, вокруг которой по-прежнему возились приводящие её в порядок женщины.

- Мигель,- мать мягко, но решительно забрала у него из рук младенца,- графский титул передается по праву первородства! Так установлено в тех случаях, когда на свет появляется двойня! Кто первым увидел свет, того Господь и сделал старшим!

Но де ла Верду даже передернуло от несправедливости и нелепости происходящего.

- Чтобы я отдал достояние своих предков неизвестно чьему ублюдку? Никогда! - яростно взревел он, опять выхватывая второго младенца из материнских рук. - Вот мой сын - мой Рамиро! А с первым, что хотите, то и делайте, хоть утопите! Это не мой ребенок!

Прибежавшего на его крик Гачека даже пот пробил от ужаса.

- Мессир,- с опаской глянул он на невменяемого графа,- если вы признаете своим ребенком второго малыша, то почему отказываете в законнорожденности первому? Ведь они были зачаты одновременно! Довольно часто бывает, что близнецы не похожи друг на друга! Таких случаев полно!

- В том числе и нашей семье,- нахмурилась донья Инесс,- моя мать и тетка не были похожи друг на друга, хотя родились одновременно! Мигель, отказывая первому малышу в праве первородства, ты идешь против воли Господа!

С кровати раздался пронзительный крик.

- Пресвятая дева, неужели ещё один? - ахнула потрясенная Хельга, кидаясь к госпоже.

Но Стефка только раздраженно отмахнулась от помощи служанки.

- Остановись, Мигель, умоляю тебя, остановись...

Но не тут-то было!

- А! - грубо оборвал граф жену. - Думаешь, я не вижу, что все это происки сатаны! Он специально затолкал тебе в чрево этого ублюдка, чтобы отстранить от наследства мою плоть и кровь! Я не позволю сделать из себя дурака! Несходство первого младенца со вторым - это подсказка Господня, чтобы я смог отличить своего ребенка от чужого! Только Рамиро я признаю своим сыном и наследником!

И взбешенный мужчина, крепко прижав к себе новорожденного сына, вышел из комнаты. Потрясенная донья Инесс растерянно прижала к груди отчаянно разрыдавшуюся невестку.

- Господи, за что? За что? - стонала роженица.