Не успела ещё ранняя весенняя заря позолотить верхушки деревьев сада, как спящий дом поднял на ноги крик перепуганной кормилицы, обнаружившей пропажу одного из питомцев. Причем, исходя из курсирующих по дому слухов, женщина решила, что маленького дона Сиднея унес дьявол, и именно об этом она отчаянно кричала, подняв на ноги весь квартал.

Нервно вздрогнувший Гачек выскочил в коридор, как раз для того, чтобы столкнуться с бегущим из своих покоев в детскую графом. Дон Мигель даже ничего не накинул на рубаху, и теперь торопливо перебирал ночными туфлями, путаясь в подоле одеяния. Выглядел он забавно, только никому в голову не приходило смеяться.

Отцу достаточно было увидеть крестик жены на пеленках Рамиро, чтобы сразу же догадаться о произошедшем.

- Гачек,- яростно взревел он, и прибавил крепкое цветистое словцо,- ... опять ударилась в бега! Да ладно бы ушла сама - зачем она прихватила виконта?

- О! - только и сумел промямлить тот, виновато пряча глаза.- Неужели?

Если бы граф не был настолько выведен из себя, он, наверное, сразу же догадался об участии секретаря в побеге жены. Но дону Мигелю было не до этого:

- Она не могла далеко уйти. Городские ворота ещё закрыты!

И через несколько минут его люди уже рыскали по всем городским улицам, расспрашивая всех встречающихся на пути людей о женщине с ребенком. Увы, ни ночующие на улицах оборванцы, ни городская стража не видели пропавшую графиню. Да, болтались по улице какие-то моряки со стоящих на рейде кораблей, и, может, были с ними и женщины, но вот младенцев на руках у этих блудниц не видел никто!

И тогда дон Мигель приступил к допросу домочадцев. Он-то хорошо знал, что в его доме мышь не проскочит, чтобы её не просто не заметили, но ещё и не обсудили длину хвоста и красоту усов!

Граф собрал своих людей во дворе дома и начал дотошно разбираться в том, что произошло.

Его сузившиеся от подозрений глаза сразу же остановились на Гачеке. Впрочем, если он и обвинял секретаря, то только в излишней болтливости:

- Я же просил вас молчать о дознании!

Гачек ежился от озноба, не смотря на заливающее двор яркое солнце.

- А я ничего и не рассказывал донне Стефании о готовящемся дознании! - честно ответил он, и красноречиво покосился на Хельгу.

Все равно, рано или поздно дону Мигелю бы рассказали о болтливости немки другие слуги.

- Да,- во весь голос заревела та,- это я рассказала госпоже о дознании, но я ничего не знаю о её побеге! Клянусь мощами св. Петра! Ничего!

- Как же она отреагировала на твой рассказ?

- Никак,- всхлипнула Хельга,- стояла, как окаменелая, и ничего не говорила! Не знаю я ничего, не знаю!

Прокурорский взор быстро пробежался по ошеломленным лицам остальных слуг, пока не остановился на пышущей здоровьем фигуре Мадлен.

- Тибо? - выдернул граф карлика из-за спины супруги. - Ты ведь всюду суешь свой нос? Неужели ничего не слышал?

Тибо был самым слабым звеном в их затее, и у Гачека от страха дух перехватило, но шут только вяло огрызнулся:

- Пусть нос мой кой-кому мешает, чужие тайны мне не доверяют! Не знаю я, куда ушла графиня, я ночью спал, и мне не снилось - кто куда пропал!

Граф задал ещё несколько вопросов разным людям и понял, что если кто-то что и видел, то делиться с ним не собирается.

- Ладно!- скрипнул он зубами, - Но берегитесь, если я узнаю, что вы меня водите за нос - убью собственными руками!

Посланные на поиски графини слуги вернулись ни с чем - стража на городских воротах не видела никого более или менее похожего на графиню, уж не говоря о ребенке.

Оставался ещё один путь из города и дон Мигель решил отправиться на поиски жены в порт.

СВ. СТЕФАНИЯ.

Утро этого дня началось с крика и для стоящего на рейде корабля. Это кричал проголодавшийся Сид. Совсем недавно сомкнувшая глаза Стефания, покачиваясь спросонья, расшнуровала прорези блио, и сунула сосок в детский ротик. Пока малыш сосал, она немного подремала, но потом материнские заботы заставили женщину стряхнуть с себя дрему и заняться неотложными делами. Сына, прежде всего, нужно было перепеленать.

Мать вытащила из прихваченного узла пеленку, развернула её, а потом распеленала сына. Открывшееся перед её глазами зрелище заставило женщину громко закричать от ужаса - младенец оказался покрыт точечными пятнами запекшейся крови.

На её крик в каюту вбежал испуганный Чарльз.

- Что случилось, донна?

За спиной сына показалось и встревоженное лицо отца.

- Вот, - трясущимися руками показала она на тельце сына,- вот...

Отец с сыном озадаченно переглянулись, и тогда женщина расстроено пояснила:

- Дон Мигель все-таки провел дознание - он истыкал Сида иглами!

Граф смущенно крякнул.

- Это все достаточно неприятно, миледи, но ваш сын в результате этой мерзкой процедуры остался цел и невредим, поэтому нет причин для дальнейших волнений! И ещё, если вам не трудно, больше не кричите так громко! За годы плавания мы отвыкли от женского общества!

Стефания принялась быстро пеленать ребенка, а Сэлисбурн тем временем продолжал пояснять:

- К сожалению, св. Стефания не может быстро покинуть Барселону. Мы дожидаемся находящихся на подходе кораблей, с тем, чтобы потом всем вместе совершить поход к берегам Африки. Ваш супруг, наверняка, уже поднял на ноги весь город, и вас ищут! Ради вашей же безопасности, я прошу не выходить из каюты - все необходимое будет приносить Чарльз. В любой момент может появиться погоня - мы к этому готовы, но вам нужно научиться держать себя в руках и не давать малышу плакать.

Стефания качнула головой и обессилено опустилась на лежанку. Мысли метались в голове, как сумасшедшие - тут и необходимость стирать и купать малыша, и недостаток пеленок, и прочие, столь понятные любым матерям заботы, да и как сделать так, чтобы младенец не плакал? Задача далеко не из легких.

Едва коснувшись постели тем местом, о котором не говорят, Стефка с придушенным в свете последних событий визгом взвилась вверх. Мужчины сначала изумленно глянули на неё, а потом дружно расхохотались. Оскорбленная Стефка, которой что-то больно впилось в зад, смерила наглецов мрачным взглядом, а потом только глянула на кровать.

- Вийон,- простонала она,- ты-то как здесь оказался?

- Его вместе с юным доном передал моим людям ваш карлик, велев обязательно прихватить с собой на корабль!- пояснил ей сэр Уильям.- Этот зверь исцарапал и покусал половину моего экипажа! Хотелось бы узнать, чем он так отличается ото всех остальных кошек, что вам необходимо его присутствие?

Ну, что тут скажешь?

- Тибо несколько перепутал,- сухо уточнила она,- Вийон - любимый кот моего мужа! И неизвестно, кого он будет искать с большим старанием - сына или этого полосатого скандалиста!

- А если его пустить за борт, поплавать?

- Нет,- перепугалась Стефания за кота,- Вийона мне подарил мой хороший друг!

- Вам виднее!

- Не бойтесь, донна Стефания,- жизнерадостно уверил её Чарльз,- все будет хорошо и с вами, и с вашим котом!

Легко сказать - не бойтесь! От страха и напряжения графиня была как натянутая тетива. Ей нездоровилось от качки, приходилось выполнять всю непривычную работу по уходу за Сидом, и она чувствовала себя страшно утомленной. Зато Вийон передрался со всеми котами на борту св. Стефании, украл у кока солидный кусок мяса, оставив весь экипаж без ужина, а потом нагло приплелся к Стефании жаловаться на полученную выволочку.

- Господи! - молилась она. - Да когда же мы покинем Барселону? Это ожидание убивает меня!

- В порту переполох! - доложил ей, принесший ужин Чарльз, с любопытством наблюдая, как она смазывает складочки на теле Сида оливковым маслом. - Вас ищут на суднах. Завтра, наверное, будут у нас! А зачем вы смазываете малыша маслом?

- Чтобы не было опрелостей!

Стефания ещё за время пути в Каталонию заметила в графском сыне неуемную любознательность к делам, казалось, весьма от него далеким. Вот и сейчас он крутился вокруг Сида с любопытством, обычно несвойственным юнцам его возраста и положения. Удивленно разглядывал младенца, заинтересованно трогал ручки и ножки, бархатистую кожу и добился улыбки.