- А что у вас на суднах делают далекие от морских дел дворяне?

- Это политические дела, милая, вам их знать ни к чему. Мы их довезем до Бретани, а там, возможно, возьмем на борт других пассажиров!

Рано или поздно разговор не мог не коснуться их взаимоотношений.

- Вы мне понравились с первой встречи, да и Чарльз прожужжал все уши о вашей доброте, красоте и прочих достоинствах. И я поневоле стал заглядываться на столь красивую женщину, а потом,- сэр Уильям нежно поцеловал ей руку,- стал завидовать своему сыну, который может так много времени проводить с вами, а зависть очень быстро переросла в ревность!

- Но вы, казалось, даже не обращали внимания на нас с Сидом?- недоумевала Стефания.

- Я злился на то, что вы не замечаете меня. А я так старался вам понравиться!

Женщина весело рассмеялась, потеревшись носом о его руку.

- Да вы, сударь, коварный интриган!

Жило в этом человеке юношеское озорство, делающее общение с ним легким и приятным.

ТАНЖЕР.

В Танжере должен был сойти с их корабля Абу Насир, чтобы продолжить своё путешествие уже по земле. Стефка за это время привыкла к арабу, и сожалела о расставании с ним, но зато она получила возможность сойти на берег.

- Дорогая,- заявил сэр Уильям, подавая подруге огромный черный плат,- на невольничий рынок пойдем вместе, чтобы вы меня потом не укоряли, что я привел не ту кормилицу к вашему обожаемому сыну.

- Я боюсь,- испугалась женщина,- мне говорили, что мусульмане без уважения относятся к женщинам!

Это замечание возмутило, и даже обидело присутствующего при разговоре Абу Насира.

- Мы относимся настолько с большим уважением к своим женщинам, что даже глаз не поднимаем на чужих. Закутайтесь в платок так, чтобы были видны только глаза и никто на вас и внимания не обратит. Это у вас - христиан творятся всякие безобразия, а у нас, если даже мужчина берет себе на ночь проститутку, и то заключает с ней временный брак!

- Зачем?- не поняла графиня.

- Затем, что на всякую близость должно быть разрешение Бога!- отрезал араб.

Стефка покраснела от стыда, восприняв это замечание в свой адрес. Сэлисбурн тут же вмешался.

- Не слушай его, душа моя! Зато, чтобы отринуть от себя женщину, пусть даже мать его детей, мусульманину достаточно сказать три раза развод и он свободен, как ветер в пустыне.

- А дети?

- А кого это волнует? Они остаются с отцом, а мать вольна идти на все четыре стороны!

Араб нахмурившись, сверкнул глазами.

- Это неправда, женщина возвращается в семью отца и может вновь выйти замуж!

Пока они препирались, Стефка кое-как закуталась в платок. Обиженный за нападки на обычаи мусульман Абу Насир, ворча что-то по-арабски, залез в шлюпку. И они, отплыв от стоящего на рейде корабля, высадились в порту Танжера. Женщину даже закачало из стороны в сторону, когда она впервые почти за два месяца оказалась на берегу.

Стояла жуткая жара. Изнуряюще полыхало солнце, а вокруг сновало такое множество самого невероятно одетого народа, горланящего на жуткой разноголосице, что она тут же испуганно вцепилась в руку сэра Уильяма. Тот ободряюще сжал её ладонь.

- Не бойся, милая, я тебе никогда не потеряю!

Граф с подругой в сопровождении груженых поклажей моряков двигались по многолюдному городу. Стефания с интересом поглядывала на выбеленные стены зданий, довольно чистые мощеные дороги, вдыхала вкусный, пахнущий пряностями и чужим миром воздух.

Идти оказалось недалеко. Рынок рабов находился на территории самого порта. Здесь действовали, правда, в основном перекупщики, покупавшие товар оптом. Но можно было при желании сторговать и кого-нибудь отдельно. Более жуткого зрелища Стефания никогда не видела. Люди в изодранной и потрепанной одежде, часто со следами крови на запекшихся ранах, сидели на жарком солнце измученные и ко всему безучастные, а вокруг носились продавцы, громко и многословно расхваливающие свой товар. Изредка только кто-то привлеченный европейским видом Сэлисбурна умоляюще протягивал к нему руки.

- Выкупите меня, добрый господин! Верните на родину!

У Стефки каждый раз заходилось сердце, когда она видела измученных белокожих женщин с детьми.

- Дорогой, неужели мы ничем не можем им помочь?!- умоляюще шептала она графу, прячась за его спиной от этих страшных в своей безнадежности светлых европейских глаз.

- Как, милая? Никаких денег не хватит, чтобы помочь этим несчастным, да и куда их потом деть?

- Это судьба, уважаемая ханум,- недовольно одергивал её так же Абу Насир,- с чего вы взяли, что на свободе им будет лучше, чем в рабстве? Хозяева их накормят, предоставят крышу над головой, и никто не заставит насильно, как это делают испанцы по отношению к арабам, сменить веру!

Может и был в его словах резон, но у женщины все равно ныло сердце от боли и жалости при виде мучений этих людей. Наконец, араб и сэр Уильям остановились напротив какой-то женщины, очевидно привлеченные выкриками зазывалы. Стефка робко выглянула из-за плеча графа и встретилась с умным взглядом раскосых зеленовато-карих глаз, принадлежащих полной женщине средних лет, непонятно какой нации, с загорелой кожей и европейскими чертами лица.

- Зазывала говорит, что у этой бабы есть молоко,- перевел для подруги с арабского сэр Уильям,- только я не понял, куда делся её ребенок, то ли украли, то ли умер.

- А откуда она родом? - поинтересовалась графиня.

Опять раздалась абракадабра арабской речи.

- Полька, что ли!

Так..., это уже было лучше - польский язык Стефка более-менее понимала.

- Как тебя зовут, милая!- медленно выговаривая слова, спросила она по-чешски.

И та её также поняла.

- Зося, ясновельможная пани!

- Откуда ты, Зося, и где твой ребенок?!

- Умер, пани! А родом я из Кракова!

- Моему малышу три месяца, и ему нужна нянька, справишься ли ты?

Похоже, полька удивилась.

- Конечно, пани, у самой дома осталось трое деточек!

- А как ты оказалась здесь?

- Это долгая история, пани!

Все это время граф оторопело слушал её.

- Стефания,- счел нужным он вмешаться в разговор,- на каком это языке ты изъясняешься?

- Я с ней говорю по-чешски, а она мне отвечает по-польски, но славянские языки схожи между собой, поэтому мы с Зосей понимаем друг друга. Купите мне её, она подходит!

- Может, ещё поищем?

- Нет, я хочу именно эту!

Граф тяжело вздохнул и начал торг. Стефка вся извелась, выжидая, чем закончится шумная перебранка между мужчинами, в которую охотно включился и лекарь. Всё это время они с Зосей молчаливо смотрели друг на друга.

- Сколько тебе лет?- наконец, поинтересовалась графиня.

- Тридцать пять! Вы не беспокойтесь, я очень сильная.

- Да, с Сидом тебе силы понадобятся!

Наконец торг закончился и граф отсчитал монеты торговцу. Но к удивлению Стефы они, отправив Зосю с кем-то из сопровождающих их моряков на корабль, пошли дальше.

- Куда мы направляемся?

- Да вот,- насмешливо сверкнул глазами Сэлисбурн,- хочу купить, какую-нибудь красивую девочку для Чарльза!

Что? Когда дело касалось подобных вещей, у Стефании отказывало чувство юмора.

- Нет! - твердо сказала она.- Нет! Там где нахожусь я, никогда не будет купленных для проституции женщин! Это мерзко!

- Стефания, - протянул сэр Уильям,- по-моему, ты ...

- Нет! - повысила голос женщина. - Я не хочу, чтобы Чарльз относился к женщине, как к товару! Это может нанести ему неизгладимый вред! Или девушка, может быть, понадобилась вам, сударь?!

- О, аллах, - встрял в разговор лекарь,- и это ваши хваленные европейские женщины! Да как вы только переносите подобное бесстыдство, и позволяете так с собой разговаривать? Это же уму непостижимо!

Стефка пронзила его разъяренным взглядом, но граф уже примирительно обнял её за плечи.

- Успокойся, моя грозная любовь, даже все красавицы мира не заменят мне тебя одной. Хотя ты просто восхитительна, когда ревнуешь, твои глаза напоминают штормовое море - глубоки и ненастны!