На душе у Майкла стало легче. Но были ещё люди, волновавшиеся за него.

- Мне отсюда нельзя звонить в Коннектикут. Передайте отцу, без лишних подробностей, что я здоров! - попросил он.

15 сентября налета не было, и хотя летчики никогда не расслаблялись, сменяя друг друга в домике при взлетной полосе, Майкл занялся делом, которое нужно было сделать давно. Он написал завещание.

Фрейзер долго думал, кого назначить опекуном своим детям. С Джеральдом и Мэйбл было все ясно, а вот - Эдвард! Как хотелось отомстить надменному снобу за все свои унижения и отдать старшего сына Фреду, но... Майклу не хотелось, чтобы его первенец возненавидел своего отца посмертно. И крепко выругавшись, он поручил опеку нам Эдвардом герцогу. Расписав по наследникам весь свой капитал, Фрейзер отправился за свидетелями в излюбленное место встреч летчиков своего звена.

Майкл не обольщался относительно сослуживцев - среди них не было людей его круга. Отчаянные и смелые ребята, на помощь которых можно надеяться в бою, но как они поведут себя в обыденной ситуации, где требуется всего лишь человеческая порядочность и умение держать язык за зубами?

К его удивлению, в кафе никого не оказалось. По-видимому, воспользовавшись затишьем, летчики сбежали в Хендфилс, крыши которого возвышались неподалеку. За угловым столиком торчал лишь Стив Фарр с какой-то девушкой из Вспомогательных служб. Она с видимой радостью поила его чаем с лепешками, а тот снисходительно жевал, слушая её болтовню, и столько в этой сцене было интимности, что Майкл смущенно ретировался. Нельзя мешать, когда двое пытаются найти общий язык.

И он засунул исписанный лист бумаги в свой рюкзак до лучших времен.

Утром воскресенья 16 сентября Кессельринг предпринял новый налет. На этот раз английские истребители действовали более согласованно. Пока остальные пытались помешать бомбардировщикам на подлете к Лондону, задача, стоящая перед 12-й авиационной группой, была иной. Им предстояло напугать немецких летчиков внезапным появлением множества истребителей. Теперь уже можно было бросаться на все машины подряд, мало думая о бомбардировщиках. Майкл под прикрытием Хока кинулся на один из двухмоторных истребителей, но в этот момент откуда-то из-под правого крыла вынырнул Кренфорд.

Майкл удивленно дернулся, и, уступая место приятелю, заложил крутой вираж налево, невольно открывшись перед вражеским истребителем. Заработали пулеметы сразу четырех машин, и нажимающий на гашетку Майкл почувствовал, что-то наподобие жгучего укуса в районе правого предплечья. Заложив ещё один вираж и ускользая от 'мессера', он испуганно покосился на стремительно немеющую руку и увидел, как по рукаву куртки стекает кровь. В самом разгаре боя, конечно, и думать было нечего, хоть что-то предпринять по остановке крови. Не потерять бы сознание и то хорошо! Затолкав в рукав шарф, Майкл исхитрился вести 'Спитфайр' одной рукой, уступая место своим товарищам. Впрочем, 'мессер' уже вышел из игры - немецкий летчик выбросил парашют!

Сознание то меркло, то возвращалось. К счастью воздух, свищущий из разбитого стекла, овевал покрывшееся потом бессилия лицо, приводя его в себя. Наверное, только высокая квалификация авиатора позволила Фрейзеру благополучно привести 'Спитфайр' на базу, и, несмотря на сгущающиеся сумерки, посадить по световой дорожке и отрулить на стоянку Предупрежденные по радио Кренфордом механики подбежали к 'галлу', едва его пятый хозяин замер на посадочной полосе.

Увидев перепуганное лицо Фарра, Майкл тяжело вздохнул:

- Успокойся, приятель, твой 'галл' цел!

И потерял сознание.

К счастью, ранение не оказалось тяжелым, но Майкл потерял слишком много крови, и поэтому вынужден был некоторое время пролежать в госпитале Хендфилса.

Госпиталь расположился в здании старинного монастыря, со временем преобразованного под школу для мальчиков. Сейчас учеников распустили по домам, школьные доски и парты сволокли в сарай, а в бывших классных комнатах установили кровати для раненых. И все равно, даже сквозь больничные запахи хлорки и прочих препаратов, иногда пробивался въевшийся в стены запах школьной столовой. Именно здесь, в одной из палат и отлеживался Майкл. Пулю из его руки достали, рану зашили, и он немного температурил, но чувствовал себя неплохо, и если от чего страдал, так это от скуки.

Между кроватями шныряли симпатичные медсестры, которыми руководила пятидесятилетняя мисс Гордон - грозная, как сказочный дракон. Её боялся не только подвластный медперсонал, под неодобрительным взглядом монстра от медицины терялись даже врачи. Майкла же, имеющего в активе двух сварливых теток, мисс Гордон только развлекала, ностальгически напоминая об утраченных домашних радостях.

Чтобы выводить вздорную англичанку из себя, он то и дело задерживал у своей кровати медсестер различными нелепыми просьбами и глупыми вопросами. Изводя девушек своим усиленным вниманием и с наслаждением косясь при этом на багровое от бешенства лицо мисс Гордон, Майкл хоть немного скрашивал бесконечно тянущиеся часы.

Иногда, когда лил дождь, в палату заглядывал Кренфорд с компанией. Лидия и Мардж бывали чаще, принося ему кулинарные изыски последней. И бдительно следили, чтобы он съедал всё, до кусочка! Майкл вяло жевал пироги и лепешки, с недоумением пытаясь понять - почему, чтобы не готовили англичанки, все равно получается клеклый пудинг.

Но больше всего он радовался Фарру.

- 'Галл' ждет тебя,- пробасил тот, навестив его сразу после ранения,- все равно пока я заделаю все пробоины, пока заменю стекло на колпаке, ты уже выйдешь из госпиталя!

Вот с ним-то и поделился Фрейзер своим недоумением:

- Там было множество объектов! Почему Кренфорд кинулся именно к тому истребителю, который зажали мы с Хоком?

Фарр снисходительно хмыкнул.

- Сразу заметно, что ты, парень, далек от наших дел! За каждый уничтоженный самолет противника, во-первых, хорошо платят, а во-вторых, за пять подбитых машин летчик получает звание аса!

Этого Майкл не знал, хотя, конечно, понимал, что значит наименование - 'ас' для любого летчика, и все же у него оставались вопросы:

- И что, истребители можно сбивать только со мной в паре?

Стив рассмеялся, только как-то странно, не весело, что ли...

- Ты сбил самолет в самом же первом столкновении с немцами! А Кренфорд осуществил уже 25 вылетов, а имеет в активе только 0,5 самолета, да ещё имел бы 0,3!

Фрейзер оторопел от неожиданности:

- Это как?!

- Так! Это только тебе глубоко безразличны эти вещи. А Кренфорд, когда увидел, что вы с Хоком зажали фрица, ринулся за своей очередной долей, невольно подставив тебя под пули. Он теперь чувствует себя виноватым, и они с Хоком указали в рапорте, что 'мессер' сбил ты.

- Благородно!

- Не очень! Но война войной, а люди остаются людьми, со всеми своими амбициями и недостатками. Летчики - истребители люди тщеславные!

- Ты философ, Стив?

- Все мы философы, пока нас не хватают за задницу! Кстати, Мардж передала для тебя пирог с персиками.

Может, удастся как-нибудь незаметно выковырнуть персики, не трогая теста? Майкл вздохнул - чем не пожертвуешь ради друзей, даже собственным желудком!

А между тем, мисс Гордон готовила ответный удар по выводящему её из себя пациенту. На войне как на войне! Как-то утром старшая медсестра появилась у его кровати с книгой.

- Мне кажется, сэр, что вы мучаетесь бездельем, - пробрюзжала она, сверля его злющими глазками из-под чепца медсестры, - поэтому своими капризами парализуете нормальную работу госпиталя! Вот книга - надеюсь, что приобщившись к сокровищам английской литературы, вы перестанете волочиться за медсестрами!

- Разве я похож на волокиту?- преувеличенно обиделся Фрейзер.

- Да, и судя по количеству женщин возле вашей постели, на омерзительного и безответственного волокиту!

Похоже, 'драконша' намекала на Мардж и Лидию. Милосердный Боже, неужели у него вид человека, способного иметь в любовницах, хоть одну из вышеозначенных леди?