– Понятно, – прокряхтел Митрич. – А грабли это тоже буддистское оружие?

– Нет, – вынужден был признаться я. – О связях граблей и буддизма мне ничего не известно.

– Тогда недоказуемо, – вынес вердикт Митрич. – Вполне может быть и случайным совпадением. Еще указания на буддизм есть?

– Есть! – я не собирался сдаваться. – Светлана не зря своих крыс считала.

– Ой, да перестань, – поморщился Митрич. – Ну была шестьдесят одна крыса и что с того?

– Нет, крыс было восемьдесят три, – вмешалась директорша. – А вот лут, который Тарасик понес старосте, составил ровно шестьдесят хвостов – часть крыс вылечили и они убежали, ну и хвост ганешиного скакуна нам тоже не достался.

– Вот! – я опять поднял палец. – А что вам, друзья мои, известно о символике цифры «шестьдесят» в буддизме?

– Ничего не известно! – проворчала Семеновна. – Я тебя, темнила, сейчас стукну! Скоро уже Тарас с призами вернется, а ты все сидишь, кота за хвост, чтобы не сказать большего, тянешь. Рассказывай давай!

– Хорошо, тогда скажите мне, какой юбилей более круглый – пятьдесят лет или шестьдесят лет?

– Ну пятьдесят, конечно, – осторожно сказал Митрич.

– А почему? – поинтересовался я.

– А я знаю? – разозлился вояка. – Мить, ты правда допросишься скоро.

– Пятьдесят с нашей точки зрения круглее, потому что наше летоисчисление завязано на цифру «сто». Один век – это сто лет. Пятьдесят лет – человек прожил половину века, надо отметить. Так?

– Ну так.

– Вот! А если спросить какого-нибудь тибетца или монгола или другого приверженца буддизма, то он покрутит пальцем у виска и скажет: «Вы что, с ума, что ли, сошли? Конечно же, ничего круглее цифры шестьдесят быть не может!».

– У них что – в веке сто двадцать лет? – поинтересовалась Светлана. – Почему такая некруглая цифра?

– Скорее уж шестьдесят, – ответил я. – Но, если честно, то у них вообще понятия «век» нету. И них нет движения вперед, у них время закольцовано. И вообще – здесь другое. Вы помните пресловутый «восточный гороскоп»?

– Его забудешь, – кисло произнесла Семеновна. – Я в год Свиньи родилась. Догадайся, сколько всего по этому поводу я за всю свою жизнь наслушалась!

– Догадываюсь! – улыбнулся я. – А кто помнит, откуда вообще взялись эти Крысы, Свиньи, Тигры и Драконы?

– Ничего мы не помним, хохлы люди тэмны, рассказывай давай! – с угрозой крикнул Митрич.

– Рассказываю, рассказываю, – успокоил нервного товарища я. – Однажды Будда решил подарить каждому зверю свой год. Но не всем, естественно, а только двенадцати первым. Как раз неподалеку крутилась крыса (опять крысы, черт побери!), он ее и отправил сообщить всем, чтобы приходили. Она всем сообщила, но звери отнеслись к этому предложению по-разному. Кто-то торопился, кто-то не очень, по этому поводу существует масса сказок и легенд[7]. Вот, к примеру, Петух опоздал, потому что инструктировал всю свою большую семью, кому чем заниматься во время его отсутствия…

Я посмотрел на каменное лицо Митрича и осёкся.

– Ну да неважно. Факт тот, что первым двенадцати пришедшим животным Будда выдал по году, и с тех пор в восточноазиатских странах существует двенадцатилетний цикл, начинающийся обманщицей Крысой (или Мышью) и заканчивающийся ленивой Свиньей.

– Так, это понятно. – кивнул Митрич. – Дальше.

– Но если вы помните, – продолжил я. – Животными все не ограничивается. Кроме существительного, есть еще и прилагательное. Типа – «Год Огненного Тигра» или «Год Водяного дракона».

– Есть такое, да, – сурово кивнула Семеновна. – И?

– Может быть, кто-нибудь уже догадался? – робко поинтересовался я.

– Я догадалась! – сияющая Аглая подняла руку как школьница. Которой, собственно, формально вполне себе и являлась. – Стихий всего пять, да?

– Именно так! – ответно просиял я – Стихий в буддизме всего пять: Дерево, Огонь, Земля, Металл и Вода. Каждый год из двенадцати повторяется пять раз и это приводит к тому, что кроме малого двенадцатилетнего цикла, появляется еще и большой цикл, в котором сколько годов? Правильно, Патрик, двенадцать умножить на пять, то есть – шестьдесят.

Теперь следите за руками. Родился, допустим, человек, в год Огненного Петуха. Прожил двенадцать лет, наступает его год, год Петуха. Но не Огненного, а Земляного. В двадцать четыре года он встретит год Металлического Петуха, в тридцать шесть – Водяного Петуха. И так далее. И только в шестьдесят лет цикл завершится и наступит тот год, в который он родился – год Огненного Петуха. Цикл будет завершен, и человек проживет отпущенную ему жизнь.

Именно так. Буддисты верят, что человеческий век – шестьдесят лет, но далеко не каждому счастливчику раньше удавалось прожить его полностью. Зато если удавалось – он становился безмерно уважаемым человеком. Именно поэтому для какого-нибудь китайца шестьдесят лет – самый главный юбилей в жизни. Это значит, что он прожил жизнь правильно, не портил себе карму и в следующем перерождении его явно ждет что-то приятное. Как пел Владимир Семенович:

Пускай живешь ты дворником,

Родишься вновь прорабом

А после из прораба

До министра дорастешь…[8]

– Да-да-да, – закивал Митрич. – И будешь баобабом тыщу лет пока помрешь. Прикольно. То есть мы, получается, все четверо свою жизнь уже прожили? А все, что сверху шестидесяти лет, оно как считается?

– Как бонус, – пояснил я. – Как призовая игра. Живи и наслаждайся, ты уже выиграл. В общем, я хочу сказать, что шестьдесят – это главное число в буддизме.

– Ладно, – махнул рукой Митрич. – Буддизм принимается в качестве рабочей гипотезы.

– Ой, Тарасик идет! – пискнула Патрик. – Какой-то озадаченный.

[1] Цитата из фильма Г. Данелии «Кин-дза-дза».

[2] «А потом бац! Вторая смена!» – фраза из телефильма Алексея Коренева «Большая перемена», ставшая поговоркой.

[3] «Как мать, – говорю, – и как женщина, требую их к ответу!» – расхожая цитата из песни А. Галича «О том, как Клим Петрович выступал на митинге в защиту мира».

[4] «Последнее лето детства» – советский многосерийный художественный телевизионный фильм, снятый в 1974 году режиссёром Валерием Рубинчиком по повести Анатолия Рыбакова. Экранизация заключительной части трилогии «Кортик – Бронзовая птица – Выстрел».

[5] Бунчук – прикрепленный к древку хвост коня или яка. У монголов служил символом власти, в этом качестве во время татаро-монгольского нашествия проник в Европу и использовался, к примеру, в армии Речи Посполитой, казацкими гетманами и т. д. В других странах часто использовался просто как украшение древкового оружия.

[6] В Китае имеются общепризнанные «четыре великих романа всех времен и народов» или «четыре классических романа». Это исторический роман с воюющими армиями и дворцовыми интригами «Троецарствие», боевик про боевые искусства и похождения 108 благородных разбойников «Речные заводи», фентези «Путешествие на Запад» и семейная сага aka любовный роман 18+ «Сон в красном тереме». Все они, естественно, многотомные, чтобы надолго хватало. Интересно также, что первый их них, «Троецарствие», написан в XIV веке, условно говоря, во времена Ивана Калиты, а последний, «Сон в красном тереме» – в конце XVIII века, по-нашему – во времена правления Екатерины Великой. Эти книги до сих пор являются стержнем китайской литературы, к ним масса отсылок в любом современном романе, их читают, перечитывают, учат в школе, экранизируют в форме сериалов, полного метра, компьютерных игр и аниме, причем, как вы понимаете из последнего слова – не только в Китае.

[7]Напоминаю всем, что примечания можно и не читать. Также напоминаю, что еженедельные минимальные 20 тысяч знаков я считаю без примечаний. Примечания – это для души, а не для нагона трафика. И вот теперь, после всех этих уведомлений, я сделаю самое большое примечание в этой книге. А именно – выложу отрывок из нежно мною любимой книги Вадима Смоленского «Записки гайдзина», посвящённый тем самым легендам. Действие происходит в Японии, на курсах японского языка для иностранцев: