Я прикусила губу и стала вращать бедрами. Оргазм пронесся по моему позвоночнику, вызывая спазм от удовольствия. Пытаясь вырваться из хватки Ксандера, я прокусила губу и теперь чувствую вкус крови на языке. Ощущения зашкаливают, но он продолжал ласкать мою киску, вызывая разряд за разрядом, от которых хотелось закричать.

Он вытащил из меня пальцы, и я, полностью лишенная сил, откинулась на него. Он обнял меня за талию, поцеловал в шею и сказал:

- Ты просто потрясающая.

- Неужели все наши сеансы должны начинаться именно так? – спросила я.

- Если ты хочешь, чтобы я говорил на них, то должна предоставить мне стимул для этого.

Он прикусил кожу на моей шее, вызвав этим дрожь по всему телу.

- Я и в самом деле уже начинаю наслаждаться этим сексуальным проступком.

Я развернулась и оседлала Ксандера, погладив его эрекцию сквозь брюки. Он отдернул мою руку и покачал головой:

- Не распускай руки.

Я надула губки:

- Давай же, ты этого хочешь. Я чувствую, насколько сильно ты этого хочешь.

Я предприняла еще одну попытку прикоснуться к нему, но он схватил меня за обе руки и завел их за спину:

- Помнишь, как несколько недель назад ты заставила меня кончить тебе в рот? Прямо здесь, в этом кабинете.

Я кивнула, пытаясь сдержать улыбку. Я получила огромное удовольствие от того, что заставила его потерять контроль.

- Ты также помнишь, как потом не позволила прикоснуться к себе? А я хотел ебать тебя до тех пор, пока ты не начала бы издавать те сладкие звуки, которые мой член делают очень, очень твердым.

Я уставилась на него, уверенная, что именно это он сейчас проделывает со мной.

- Что ж, что посеешь, то и пожнешь.

Я нахмурилась:

- Твоему члену будет очень плохо, если ты не позволишь мне помочь ему.

- Но ведь ты хочешь заставить меня кончить больше, чем хочу этого я, так что слезайте с моих колен, доктор Шоу. Наш сеанс еще не окончен.

Я встала и недовольно произнесла:

- Я тебя ненавижу, - и, развернувшись, начала натягивать на себя одежду, но вскрикнула, когда почувствовала укус на своей заднице. Я бросила на него неодобрительный взгляд через плечо.

- Ты что-то сказала? – он вздернул бровь, широко улыбаясь.

- Я сказала, что ненавижу то, что ты прячешь от меня мою любимую игрушку, - я наклонилась и поцеловала его, прежде чем направиться к своему столу. - Но ты прав. Я буду вынуждена придумать порядочное оправдание на следующие три часа, почему я задержала наш прием, если мы продолжим.

Я вернулась в свое кресло с блокнотом и очками в руках. Ксандер наблюдал за мной, пока я надевала их. Я улыбнулась. Он знал, что у меня слабость к его ямочкам, а я знала, что у него слабость к очкам и подвязкам. Я наблюдала, как он поправляет брюки, пока усаживалась в кресле поудобнее.

- Так, на чем мы остановились на прошлой неделе?

- Чувство вины, - ответили мы в унисон.

- В тебе скрывается слишком сильное чувство вины, Ксандер. И человек, от которого ты хочешь получить прощение, не может его тебе дать. Ты должен научиться сам себя прощать.

- Это намного легче сказать, нежели сделать, - он откинулся на спинку стула, массируя лоб пальцами, будто пытался избавиться от головной боли.

Всегда, как только Ксандер переступает порог моего кабинета, он меняется. Разговоры со мной о его прошлом вызывают у него болезненные ощущения, но он отказывается обратиться за помощью в другое место.

- Могу я задать тебе вопрос?

Он посмотрел на меня, как бы побуждая продолжать, но вслух ничего не произнес.

- Как развивались события после аварии? Почему эта история не попала в газеты?

Он напрягся, прервал зрительный контакт и рукой прикрыл свой рот. На долгое время воцарилась тишина.

- Мой отец сделал все, чтобы никто и никогда не узнал, что тем водителем был я, - он снова посмотрел на меня и продолжил. - И я позволил сделать ему это. Так как же мне не чувствовать себя виноватым?

- Ты хочешь взять на себя всю ответственность?

Он фыркнул:

- Каждый. Божий. День.

- Я знала, что для тебя это будет долгим и тяжелым процессом, но чувствую, что ты возвращаешься к тому, с чего мы начали. Весь прогресс, которого ты достиг, испарился, как только мы вернулись из Калифорнии сюда.

Что-то изменилось в Ксандере после его встречи с Маркусом в Калифорнии. Но, спустя почти неделю, он так и не позволил мне «дотронуться» до этой области.

- Я не возвращаюсь к тому, с чего мы начали. Просто я столкнулся с тем фактом, что пострадало много жизней.

- Продолжая себя винить в этом, ты не вернешь их, - и это не поможет с бессонницей, которая с прошлой недели становится все хуже и хуже.

– Но ты небеспристрастна. Ты хочешь верить в то, что я непорочен, и поэтому ты можешь продолжать трахаться со мной.

Что?

- Значит, ты думаешь, что я не в состоянии отделить чувства от профессионализма? – я положила свой блокнот на стол и посмотрела на него.

- Думаю.., нет – я знаю, что ты не хотела, чтобы так было, но ты не можешь это контролировать, поэтому тебе нужно быть самой собой, чтобы мы были вместе.

- Я хочу, чтобы у тебя все было хорошо! Я хочу, чтобы ты понял, что люди совершают ошибки, огромные ошибки, но это не делает тебя плохим человеком.

Я встала со своего места и пересекла комнату.

- А что, если эта ошибка разрушила жизни? Стоила кому-то жизни?

- Ксандер, послушай.., - я присела на край журнального столика лицом к нему, – не нужно объяснять мне, насколько сильно ты виноват в том несчастном случае, - он уставился на меня, когда я произнесла последние слова. – Ты должен найти способ простить себя. Скрыть это было хреновым делом, но сейчас уже слишком поздно. Что тебе нужно для того, чтобы понять, что уже искупил свои грехи? Двенадцать лет ты раскаивался в том, что произошло, но чего ты не хотел.

Он провел рукой по лицу:

- Чтобы у меня отняли все и всех. Всегда – что посеешь, то и пожнешь. И я чувствую, Эйвери, что это скоро произойдет.

Я чувствовала, что он всегда ждет, когда же произойдет неизбежное. Ему было тяжело принять счастье, и это было из разряда того, что я прекрасно понимала.

Следующим утром Ксандер проснулся, как всегда, вместе со мной. Я перевернулась и оседлала его обнаженное тело, прижавшись лбом к его лбу. Я люблю смотреть на него по утрам, с беспорядком на голове, с томительной, ленивой улыбкой на губах, из-за которой появляются ямочки на щеках. Это пожелание доброго утра мне. Он провел рукой по моей спине и по попе, сжав ее и прижав к утренней эрекции.

Я усмехнулась:

- Это один из тех случаев, когда ты позволишь мне заставить тебя кончить?

- Я просто должен попробовать и посмотреть, как много я позволю тебе взять.

Я склонилась и обхватила пальцами его твердость. Ощущение его члена в моей руке возбуждает. Я крепче сжала его твердую длину, горячая плоть пульсировала в моей ладони, а затем прошептала ему на ухо:

- Я хочу, чтобы ты отдал мне все. Каждый дюйм твоего твердого члена.

Он зарычал, его член дернулся от возбуждения:

- Мне нравится, когда ты говоришь непристойные вещи.

Я переместилась так, чтобы его член расположился напротив моего входа, и скользнула медленно вниз по его длинному, толстому члену. Его голова упала на подушку, и он застонал, когда я начала двигаться. Вскоре он пальцами впился в мою задницу и стал двигаться навстречу каждому новому толчку. Я не думала, что так быстро кончу, но его член подводил меня к краю. Когда дымка, вызванная удовольствием, поглотила меня, я замедлилась. Ксандеру это не понравилось. Он шлепнул меня по заднице и перевернулся так, что я спиной ударилась о кровать, и он, полный решимости, принялся действовать. Я вскрикнула, когда он глубоко врезался в меня. Ксандер заглушил мой крик поцелуем, от чего у меня перехватило дыхание.