У него даже паспорта нет! Никаких документов, доказывающих существование такого человека в этом мире. Нет бумажки — нет человека. Отсутствие бумажки с печатью работает почище любого убийства. Какого черта папаша взбеленился?!
В очередь на пытки над его мозгом выстроились и другие вопросы, но в этот момент в дверь постучали. Элина. Ее характерный робкий стук, словно постучи она громче — пальцы отобьют.
— Привет! — поздоровалась девушка и аккуратно прошла внутрь, чтобы не залить всю прихожую льющейся с дождевика водой.
— Надо было уже все отменить, — произнес Дмитрий, кожей ощущая противную влажность. — Не заставлять тебя тащиться ко мне.
— К сожалению, ко мне притащиться вообще нельзя, иначе ты бы, как джентльмен, прорывался сквозь этот апокалипсис. Мы и так живем почти в коммуналке.
Элина разувалась, а про себя думала, что никакой дождь ей не помеха. Наконец-то в ее жизни появилось что-то, ради чего стоит пересечь половину Москвы по пробкам и лужам. Слабак тот, кому ураган и ливень — неодолимое препятствие.
— А с кем ты живешь? — поинтересовался мужчина, развешивая ее одежду для сушки.
— С подругой и двумя котами, точнее кошкой и котенком. Мы все вместе делим кухню, туалет и одну комнату, — улыбнулась она. — И знаешь, коты явно в выигрыше. Прочитал роман?
Дмитрий кивнул, не желая вообще говорить об этой ерунде бумажной. Его внимание было сосредоточено на миниатюрной фигуре Элины, обтянутой джемпером из смесового шелка цвета розовой пудры и джинсов — морских волн, облегающих ее стройные ноги. Хорошенькая она, только дурацкий шрам все портит.
Элина присела на диван, чувствуя себя третьей лишней. Он, его квартира и она. И одета-то как простенько: кофта какая-то однотонная да джинсы. Волосы заколоты в небрежный пучок. Только таким серым выходом в свет и можно закадрить мужчину. А с другой стороны… она и не хотела «покупать» его похотью, сбрасывать этой рыбке крючок в виде глубокого декольте и мини-юбки. Пусть этими дешевыми трюками пользуются профессиональные охотницы за головами… или за чем они там охотятся.
Она будет собой, простой девчонкой под тридцать с хвостиком. А он уж волен выбирать, подходит она ему или нет. Слишком долго она марафетилась для мужа, ходила по дому только в шелковых халатах и с макияжем чуть ли не на красную дорожку. А он все равно ушел, и треснул ее перед этим.
— Переезжай ко мне, — внезапно вырвалось из его уст. — Я один живу.
Элина оторопела. Предложение всей ее жизни.
— Я подумаю, ладно? А ты рассказывай, что узнал нового из романа, — предложила ему начать Элина, чтобы не говорить о переезде, хотя литература уже никого не волновала, и откинулась на диван, но спинка оказалась жесткой. Ничего, потерпит.
— Ну, если в двух словах…
— Подожди. Не надо в двух словах. Такое произведение можно анализировать на целую книгу, а ты в двух словах.
— Мне же не нужно писать анализ на целую книгу? — со страхом спросил ее Дмитрий.
— Нет. Ты просто скажи, сколько прочитал.
Мужчина подумал: лгать или нет. Наверное, впервые в жизни лучше попробовать сказать правду.
— Три страницы краткого содержания.
Девушка закатила глаза, зная, что так и будет. Только про себя она ставила на одну страницу краткого. Он поднялся в ее глазах однозначно.
— Человек, пересказывающий классику литературы в двух словах, способен на большие свершения. И да, это сарказм.
— Думаешь, я бы не смог ничего добиться в жизни, не прочитав какую-то книжонку?! — вспылил, точно песчаная буря, разразившаяся в пустыне, он.
Кажется, она придает слишком большое значение книжкам. Не удивительно, что она так несчастна в личной жизни.
— Почему же? Мы добиваемся чего-то в жизни руками, так скажем. А душа, Дима, душа — вот что имеет значение! Пусть у тебя ничего не будет особо в жизни: особняков, машин, яхт и так далее. Но ты умеешь сочувствовать, мыслить, любить… Вот оно богатство, которое мы можем совершенно бесплатно найти в книгах.
Плечи Дмитрия передернулись в сомнениях. Он явно был с ней не согласен. Кому нужны эти призрачные увещевания о красоте души, когда жизнь полностью материальна? Не хочет он понимать трагедии этих вымышленных героев. Зачем? Своих навалом. И она даже представить себе не может его особняки и машины. И все это у него есть… было без прочтения даже одной-единственной книги.
— Зачем вообще писать книги, когда у каждого и так проблем наберется с трехтомник?
— Глупый ты. В каком еще кинотеатре тебе позволят так глубоко заглянуть в человеческую душу? Разобрать по косточкам поведение разных людей, оценить их мотивы, склад ума? Где еще ты сможешь набраться мудрости, чтобы не совершать больше ошибок? В этой книге, больше того, история Англии показана очень занимательно.
— Прости, Эля, но я человек материальный до мозга костей. Я ценю то, что можно потрогать, из чего можно извлечь выгоду, сделать капитал…
— Серьезно? — она несколько унизительно усмехнулась.
— Да. И почему ты смеешься?
— Не похоже, чтобы ты сейчас извлекал выгоду из своей больной спины.
Мужчина осклабился, но она этого не увидела. Если бы только Элина знала, что за ее спиной таится хищник, изнывающий от жажды крови… ее крови, но в то же самое время сражающийся в бесконечной борьбе с кем-то светлым в себе, с кем-то, кто хочет ее целовать.
Дмитрий вздохнул. Эта женщина не принесла в его жизнь ни капли спокойствия. С ней он стал еще хуже. В его жизни все всегда было ясно и в правильном порядке разложено по полочкам и упаковано в декоративные ящички: одних женщин хочется использовать и придушить, других — целовать и обхаживать. А с ней все иначе. Ее хочется сначала осыпать поцелуями цвета белоснежной лилии, а потом пустить кровь цвета алой розы…
Наверное, она слишком умна для него. Слишком хороша, пусть и внешность Элины осталась трофеем в далеком прошлом, куда ему нет входа. Она выше его на пару голов, и от этого он так бесится. Все-таки, как и любой типичный мужик, он любит типаж «тупой блондинки», и цвет волос не имеет значения. Тупая блондинка — это состояние души.
— Я все равно заставлю тебя приобщиться к прекрасному. — Элина достала из сумки книгу и помахала перед ним. — Господи, моя шея.
— Что такое? Видишь, ты сама внутренне против чтения, — рассмеялся Дмитрий.
— Это все твой диван. Он такой старый и жесткий, что у меня шея затекла.
— Садись вот так. — Мужчина похлопал себя по плечу, призывая ее доверить свой уют его телу. — Я мягче этого старья, клянусь.
Поколебавшись с минуту, она так и сделала. Диван заскрипел, давая понять, что все слышит и еще страшно и жестоко отомстит своему хозяину за предательские слова. Например, сломается ночью, когда он снова будет на нем ворочаться от кошмаров.
Стоило ей коснуться его торса своей спиной, как молнии и громы забили где-то в недрах ее души. Элина сильно зажмурилась, до черных пятен перед глазами. Она так одинока, так голодна, так иссушена, что ей каждый раз не достает его прикосновений, порции эмоций слишком малы — не насытишься, родниковая вода его приятных слов и признаний не может оживить сухую почву ее души.
— Я… я принесла «Овода» Войнич, — машинально говорила девушка, а мысли вертелись вокруг его рук, которыми он обнял ее.
— Можешь начинать. Мы будем читать всю книгу?
— Нет, только отрывок.
Элина принялась за чтение дрожащим голосом, желая только одного: чтобы эти сильные руки никогда не сомкнулись на ее шее, как сделали руки мужа.
Дмитрий даже и не думал слушать ее бормотание с какими-то именами, названиями, смыслами. Для него существовал сейчас только один смысл, только одно значение — она. Еще никогда он не был настолько в своей тарелке, настолько в том месте и в то время, чтобы не хотеть уходить, не хотеть срываться и бежать куда-то. Эта медсестра, которой он так мечтал отомстить, строил козни против нее, оказалась той женщиной, из плена чувств к которой он не собирался сбегать.
Такая простая, без внешних изысков, но с такой сложной, многогранной душой. Еще никогда он не читал с девушкой книги в полумраке комнаты, за окнами которой хлещет дождь, словно подпевая им в этот романтический миг. Шекспиру не снились те чувства, что сейчас рвали плоть его души на части. А может, он же их все и предсказал когда-то.