***

Лучше в любой момент умереть человеком, чем вечно жить скотом.

Джек Лондон «Сердца трех»

Прохожие с интересом косились на Элину, пытаясь угадать, что же такое таинственное заставило эту молодую женщину сиять бриллиантами на всю округу. Шаг за шагам, метр за метром улицы светлели, деревья прихорашивались, поправляя свои шикарные прически — кроны, солнечные лучи все шире расправляли пушистые крылья.

Вот-вот все закончится. И начнется заново. Конец всегда дает начало. Умершая клетка дает право на жизнь новой.

Он не придет. Она готовила себя морально так долго, что эта мысль стала казаться ей чем-то обыкновенным, обыденным. Не придет и ладно. Новая жизнь уже вовсю срывала двери с петель, крошила старую изношенную мебель и била эти громоздкие вульгарные люстры, что давали недостаточно света. У нее уже есть Дима. А будет ли в официальном статусе еще и Миша не так уж и важно.

— Миша… — удивленно вымолвила Элина, завидев его на скамейке у здания суда.

Господи, надо было поспорить с Женей хотя бы что ли… Тотализатор принес бы ей кучу денег. Могла ли она подумать о таком развитии событий?

— Явилась, — выплюнул Михаил, словно харкая злостью на нее.

— До сих пор ненавидишь меня за что-то? Да за что, можно узнать?! — вспылила Элина, готовая драться с ним, если что.

Он молчал. Только ветер насвистывал свои повести о добре и зле, о беспричинной ненависти, что порой не оставляет людей ни на секунду. Проходят года, сменяются координаты, искажается мировоззрение — и только ненависть живет при любых условиях.

— Сядь.

— Мы не в казарме, и ты не мой командир. Понятно тебе? Не желаю с тобой общаться ни минуты! — ярость рвалась из нее криком. — Сейчас разведемся, и можешь катиться на все четыре стороны! Можешь обложиться шлюхами в квартире, которой владеем мы оба. Я все тебе отдам, чтобы ты задохнулся в этой грязи!

Элина замолчала, восполняя потерю энергии. Ну почему родной когда-то муж превращается в паразита — вампира и сосет твою кровь ради удовольствия унизить хоть кого-нибудь? Откуда эта тяга к унижениям себе подобных в людях? Не будет даже говорить с ним! Ни слова больше! Она понеслась ко входу, думая, что он следует за ней. Обернувшись, Элина поняла, что он и не пошевелился.

— Мне что, тебя на руках нести? Настолько царская особа? — крикнула ему, не желая подходить ближе.

Прошла еще минута. Он просто смотрел в землю, и казалось, будто что-то гложет его, пилит, разрезает по кусочку. Неужто правда хочет вернуть все назад? Но назад пути нет: мосты сгорели дотла. Элине пришлось вернуться.

— Миш, что за цирк ты устроил? Раз уж пришел, давай разведемся по-людски.

— Лина, сядь, пожалуйста, — бесцветным голосом попросил мужчина, слова его голос вмиг вылинял, и все цвета надменности и злости просто слезли с него.

Она продолжила стоять, не имея желания играть в его игры. Прикинулся расстроенной царевной! Будет тут играть в спектакле имени себя любимого, пытаться сделать так, чтобы она выглядела во всем виноватой.

— Пожалуйста, сядь. Я должен тебе кое-что сказать.

— Говори так. Я стоя тоже воспринимаю информацию.

Михаил поднял голову, внимательно разглядывая бывшую жену. Изменилась. Показывает характер. Ничего не боится. Ее такой сделал этот хахаль. Но ему было дико все равно на ее ухажеров, нечто более серьезное заботило его сейчас.

— Что-то ты бледный. Уж не упадешь ли в обморок? — ухмыльнулась Элина, видя слабость противника и используя ее на полную катушку, чтобы показать свою силу.

— Как бы ты не упала, когда я тебе кое-что скажу. Почему трубку не брала?

— Я на допросе?

Они бы так весь день могли препираться по непонятному поводу, но ей хотелось поскорее домой. К Диме. После их чудесной ночи она сразу же убежала сюда, даже не успев ощутить этот приятный вкус новых чувств. Физически она испытала сполна, но душе требовалось еще какое-то время наедине с мужчиной, подарившим ей такое наслаждение.

— Ладно. Не хочешь разводиться, не надо. Я знала, что ты выкинешь какую-нибудь гадость, — сказала девушка и развернулась.

— У меня ВИЧ.

Эти слова ударили ее по ногам, ставя на колени. Дали под дых, лишая дыхания. Отдубасили по голове, отключая сознания. Мир закружился, как в адронном коллайдере частицы, и взорвался.

— Что… что ты такое сказал?

Элина упала на скамейку, так как ноги ослабели. Вместо них была вата.

— Я ВИЧ-положительный. Названивал тебе по этому поводу, — тихо ответил он.

— К-когда ты узнал? Как долго у тебя ВИЧ?!

— Да не ори ты на всю округу.

Она обхватила голову руками, мотая ей из стороны в сторону. Нет, нет, нет… Бред. Чушь. Вранье! Решил разыграть ее, подлый скот! Элина накинулась на бывшего мужа с кулаками.

— Лжешь! Все это подстроено! Решил нагадить мне в последний раз! Ненавижу!

— Успокойся, — прошипел он и схватил ее руки. — Слушай меня внимательно и не ори. Я узнал тогда, когда на твой телефон стали поступать многочисленный звонки. Но тебе было проще строить из себя сучку. На медкомиссии выяснилось, что эта зараза у меня уже год. Совершенно случайно вскрылось.

— Год… — Элина успокоилась, но это успокоение было похоже на транс или кому. — Значит, и я тоже заразная. И…

Девушка замолчала, не договорив. И Дима тоже ВИЧ-положителен, а все из-за нее, из-за ее нетерпения! Слезы зажурчали рекой на ее щеках.

— Не ной ты, честное слово. После развода иди и сдай кровь, сразу же.

— Ах ты сукин сын, паршивый урод. — Вытерев слезы, она замахнулась сумкой и ударила его. — Ублюдок! Подхватил ВИЧ от одной из своих шлюх и целый год ложился в кровать со мной! Поверить не могу!

— Я не знал до недавнего времени! — начал отчаянно оправдываться Михаил. — Не знал, ясно тебе!

Все, что происходило позже, было окутано серым туманом, ширмой шока, из-за которой она не могла выглянуть на свет. Слушание, вопросы, ответы, подписи, соглашения сторон… Элина не смотрела на бывшего мужа. Теперь на его месте был монстр, каких выпускают конвейером на каком-то адском заводе. Цех смерти.

Руки дрожали, мысли сбивались и дрались за первенство. В итоге в ее голове осталось лишь побоище, засыпанное горой костей и трупов. Он заразил ее ВИЧ. Целый год она носит в себе эту заразу, является переносчиком опасного заболевания. Господи, да что же с ее организмом уже стало за год. Наверное, разлагается каждый день.

— Лина, прости за все, — сказал Миша и попытался взять ее за руку, но она отдернула ее, словно от кипящего чайника.

— ВИЧ… Ты заразил меня ВИЧ, — бормотала, словно в бреду, Элина и попятилась от него.

Она выбежала из здания суда и, когда устала бежать по горячему летнему асфальту, задыхаясь в слезах, остановилась. Солнечный свет померк. На нее пала тьма. Ее липкие потные ручки смыкались на ее шее, заставляя легкие гореть в агонии. И только одно слово пульсом стучало в висках: «ВИЧ!»

— Поверить не могу, что он так поступил со мной, — всхлипывала Элина, скрывшись под тенью огромного дерева, дававшего приют всем несчастным, слоняющимся по улицам Москвы.

Воспользовавшись телефоном, она узнала, где поблизости можно сдать кровь. Натощак, не есть за восемь часов до сдачи крови. Почти два часа уже прошло после завтрака. Осталось подождать еще шесть. Шесть часов неизвестности, тянущего страха и влезающей во все поры паники.

Состояние Элины свелось до дрожи, слез и головной боли. ВИЧ… Он заразил ее ВИЧ, а она не дождалась суток, каких-то суток! Теперь и Дима под угрозой. Вот вам и первая брачная ночь, полная зараженной крови…

***

По-видимому, раз содеянное зло всегда так или иначе становится нашим роком.

Натаниель Готорн «Алая буква»

Первая половина дня прошла в размышлениях о том, как поступить, куда податься, кому отправлять сигналы SOS. Черт бы все это побрал.

— Умнее надо было быть, Димочка, умнее! — кривлялся сам себе он.

Достоевский… За это его по головке не погладят. Скорее разобьют ему эту глупую голову. А что будет, если Элина узнает? Она тут же оставит его, пожалев обо всем, что было. Видеть ее сожаление ему хотелось меньше всего.