Он уже видел, что происходит с героями. Совсем как с тем демоноборцем, который так и не спас мальчишку от ритуального ножа.

— И для чего вам это нужно? Только не говорите мне, что для уничтожения мира. Это так пошло и избито, что я лучше себе пуль в лоб пущу.

Внезапно Маска вздрогнул особенно сильно. Из-под его плаща и нагрудника на свет выпало ожерелье. Пять наконечников стрел, обвитых простым кожаным ремешком.

Корнев слишком хорошо знал это украшение. Видел его сотни раз, а игрался с ним еще больше. У него были шрамы на руках, в качестве доказательств того, что древние люди умели делать оружие не хуже современных.

— И почему я не удивлен, — вздохнул Томас. — Мародерствовать на могиле старого друга — в духе демонологов. Вы не против, если я заберу у вас побрякушку Профессора?

Вместо ответа Маска взмахнул рукой. Из круга перед ним вырвался столп желтого пламени.

Другие бы обернулись в пепел. В крике бы превратились в черную головешку, ветром разгоняемый прах. Заклинание, которое превратило в руины Арену, которое сожгло десятки сильнейших магов. Пламя, прямиком из мира демонов, созданное из убитых и поглощенных им духов.

Даже Томас никогда бы не решился на такое, ибо у него не хватило бы смелости уничтожить столько демонов, сколько требовалось для создания подобных чар. И все же, Бронсерн не знал главного. Того, что этими чарами нельзя убить демона…

Или того, кто жил с демоном рядом почти всю свою сознательную жизнь.

Купол закрывал обзор людям и Томас не боялся, что на него впоследствии устроят охоту.

Как же много лет прошло с тех пор, как он сражался в полную силу.

Пламя ударила в его выставленную ладонь и рассеялось полусферой. Единственный зритель, наблюдавший за этим, вовсе не испугался. Он улыбнулся, глядя на то, как ладонь останавливает ревущий поток желтого огня.

— Со мной этот фокус не пройдет, профессор, — Томас отвел руку в сторону и пламя изогнулось, врезавшись в песок.

Круг напротив Маски исчез, но Корневу хватило времени, чтобы сделать два выстрела от бедра.

Первый Бронсерн отбил, а вот второй угодил ему прямо в угол маски.

Та треснула…

Томас замер.

На песок посыпались серебренные осколки, а Корнев едва не выронил револьвер.

На него смотрели знакомые, карие глаза. Черные волосы, как и всегда — длинные и непричесанные, обрамляли вечно загорелое, смуглое лицо.

— Ты?!

Перед ним стоял Раевский.

Томас не мог поверить своим глазам. Да он и не хотел им верить. Как если бы вдруг ожили все старые, полузабытые кошмары.

— Нет, ты мертв, — мотал он головой, пытаясь сбросить наваждение. — Мертв… Мертв. Мертв!

Корнев взмахнул рукой и из печати, истошно крича, вылетела призрачная банши. Едва различимая в клубах серого тумана, в изорванном платье, она подлетела к Маске и завопила. Но тот не исчез, не подернулся дымкой. Только лишь ветер откинул часть волос с лица, обнажая правую изуродованную ожогами праву половину.

Томас отшатнулся. Ему стало нечем дышать. Сердце то неслось стремглав, то замирало. Закружилась голова.

— Как это возможно, — причитал он. — Я видел, как ты умер. Я видел взрыв. В нем бы никто не уцелел!

И тут он понял, с кем говорил. Тогда, почти девять лет назад для него погиб простой маг B ранга. И в том взрыве, о бы действительно не уцелел. Но реальность была совсем иной. Перед ним стоял волшебник, находящийся на вершине SSS. Удивительно, что он вообще обгорел, а не скинул с себя пламя так, как некоторые пальто, приходя домой.

— Все это время, — Корнев пытался набрать в легкие воздуха, но будто тонул в мазуте. — Все это время ты был жив. Но… почему. Почему?! Проклятье, какого хрена именно я?! Тебе над другими разонравилось эксперименты ставить?!

Маска, вернее — Раевский, молча смотрел на него и в карих глазах ничего не отражалось. Две безжизненные пустоты, но Томас не мог остановиться. Он так устал держать все это в себе.

— Я тебе верил, — пламя на клинке разгоралось все сильнее. Вокруг Томаса начали танцевать черные тени. Песок то и дело вспыхивал красным огнем. — Проклятье, ты был единственным кому я верил и что я получил взамен?

Томас схватился за то место, где сейчас снова, как и раньше, кожу жгли шрамы от начертанной печати.

— Черт. Черт! — до белых костяшек он сжимал рукоять клинка. — Да скажи ты уже хоть что-нибудь! Или я не заслужил хотя бы этого?! Простого ответа на вопрос?!

Раевский молча стоял. Ветер трепал полы его плаща и катал по песку осколки серебренной маски. Над городом уже развернула свои холодные объятья буря. Молнии оскалившими пасть драконами падали с небес. Трещала гранитная крышка гроба, угрожая расколоться в любой момент и обрушить на землю всю тяжесть вселенной.

И посреди этого буйства, в смятении стоял Томас.

Он вновь чувствовал себя шестнадцатилетним юношей, оставленным бороться в одиночку со всем миром. Он опять был один.

Стоял, запрокинув голову к небу, посреди красной, выжженной пустыни.

— Больше я так не ошибусь, — тихо произнес Корнев.

Сердце успокоило свой бешенный бег. Дыхание выровнялось.

Когда Томас вновь опустил взгляд, то в глубине его черных глаз сверкали красные искры.

— Я убью тебя, — сказал он.

Корнев опустился на одно колено. Двумя руками он за мгновение начертил десяток печатей и, не сводя взгляда с безмятежной цели, выкрикнул:

— StormCage!

Огромное грозовое облако, в несколько раз крупнее тех, что обычно призывал Томас, потянулось к небу. Туда, где его ждал старший брат. Белые молнии природы и черные магические ударили одновременно. Дождем они полились на плечи Раевского.

Корнев не собирался останавливаться на этом. Он продолжал рисовать волшебные знаки, вливая в них все больше и больше силы. Дотягиваясь так глубоко, как еще никогда прежде.

Он призвал черных волков. Огромных, больше чем некоторые лошади. Вместо глаз — черный туман, вместо когтей — пламя. Они завыли и с рычанием бросились к Профессору. Они рвали его плащ, кружили вокруг пираньями, раз за разом бросаясь на цель.

Томас создал стаю ворон. Те, ныряя между волками и облетая молнии, градом пикировали на голову Маски.

Едва ли не слитно прогремели оставшиеся четыре выстрела. Вместе с алыми лучами пуль из десятка оставшихся печатей вырвались снопы искр, сплетшихся в тугую косу из молнии.

И вся мощь доступной ему магии разом ударила по Раевскому.

Пот полился со лба.

Внезапно из плотного клубка тьмы показалась смуглая ладонь. Профессор плавно провел ей по воздуху и исчезли волки, пропали вороны, схлопнулось грозовое облако. Магия Томаса потеряла форму, она закрутилась черным вихрем вокруг Раевского и растворилась в воздухе.

Корнев так и остался сидеть на коленях. Песок забился ему под штаны и это было единственным, что он сейчас чувствовал.

Глупо было надеяться, что он сможет ранить человека, выдержавшего совокупную мощь тысячи магов и заклинание другого SSS адепта.

Раевский стоял не шелохнувшись. На нем даже пылинки не было.

Все так же спокойно он вытянул вперед указательный палец. Вспыхнул черный огонек и следом Томас понял, что он дрожит.

Он опустил взгляд ниже и увидел, как из его левого плеча течет кровь. Из обессилевшей руки выпал бесполезный револьвер.

Только спустя мгновение, сознание «вспомнило», что в тело ударил черный луч. Это было так быстро, что мозгу потребовалось некоторое время, чтобы осознать происходящее.

Профессор, все так же индифферентно глядя на своего первого и единственного ученика, снова поднял указательный палец. Вновь вспыхнул черный луч. На этот раз он целился в голову Корневу.

Для того все застыло.

Для чего он сражается? Зачем?

Он ведь остался один. Даже чертов демон куда-то исчез. А может его уже и вовсе затянуло в клятую кровавую печать.

Проще сдаться. Он не успеет не то что почувствовать, а увидеть луча. Быстрая, безболезненная смерть. Намного проще того, что ждет жителей Маэрс-сити. Вряд ли сюда успеют доставить пушку, а значит Профессор успеет закончить ритуал.