Бенни поставил руки в бока.

— Видишь ли, женщина, это не укладывается у тебя в голове, но я уже оделся и надел ботинки. Я собираюсь трахнуть кого-то еще, и она ожидает у двери моей еб*нной спальни, можешь ты одеться? — Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но он не стал дожидаться ее ответа. — Мне нужно кое-что сделать до рассвета, кое-что чертовски важное. Я мило попросил тебя, теперь скажу прямо. Убирай свою задницу с моей кровати, одевайся и убирайся нах*й из моего дома.

Она сердито посмотрела на него, а затем саркастически спросила:

— Она может не стоять в дверях, пока я одеваюсь?

Бенни подошел к комоду и взял пистолет. Глаза Карлы округлились, ее осенило, что в такой ранний час будят не просто так, она замерла, но тут подала голос Фрэнки:

— Конечно, — ответила она, развернулась и исчезла из дверного прохода.

Бенни подождал, пока Карла оденется, потом она поспешила к двери, не удостоив его даже взглядом. Либо потому, что он повел себя с ней как полный придурок, либо потому, что он все еще держал пистолет, но ему было на это наплевать. Карла исчезла.

Он подошел к ночному столику и открыл контакты. Прокрутив контакты вниз, он набрал номер Кэлу, сунул пистолет за пояс джинсов. Он ожидал, что ему ответят, но ответа не последовало. Его перекинули на голосовую почту.

Бенни прикинул, что если Вай лежала с ним в постели, то Кэл, скорее всего, не взял бы трубку в этот час, потому что был занят чем-то, из-за чего их не стоило беспокоить, отвечая на звонок, или же Кэл спал, полностью измотавшись, опять же после того, как сделал кое-что из-за чего их не стоило беспокоить и отвечать на звонок. Бенни сбросил звонок и совершил еще одну попытку. Опять голосовая почта. При третьей попытке, опять услышав голосовую почту, он, наконец, решил оставить голосовое сообщение.

— Cugino, это — Бенни. Срочно позвони мне.

Он вышел из комнаты, Фрэнки ждала его внизу лестницы.

Спустившись, он замер рядом с ней.

— Разве я просил тебя оставаться?

— Ты позвонишь мне, когда получишь новости, все ли в порядке?

Бенни стиснул зубы. Она волновалась. Он понял по ее голосу. Она даже не пыталась этого скрыть.

Он знал, что ее жизнь после смерти Винни была полным дерьмом. Он решил, что она найдет себе кого-то другого, но она почему-то не собиралась находить. Он не хотел знать почему, но должен был признать, что он перестал следить за этим. Она была одна, не ходила на свидания, даже не знакомилась ни с кем, насколько он знал. Она окунулась в работу. Вернулась домой. Время от времени заглядывала к «Рико», а потом возвращалась домой. В отпуск она тоже уезжала одна. В общем, она держалась одной, особняком.

Она была близка с Сэлом, подружилась с его сыновьями, пока Винни работал на Сэла, поддерживала с ними связь, потому что они были единственной семьей, которая у нее осталась. Все остальные отвернулись от нее, обвиняя в смерти Винни.

Бьянки всегда говорили то, что думали… всегда. Джильи были сами себе на уме, всегда такими были. Они встречались на свадьбах, похоронах, вечеринках, когда того требовали приличия, потому что они были семьей. Смешение два поколения назад крови Бьянки и Джильи не было счастливым для Бьянки. Но семья есть семья.

Он пересекался с Фрэнки, потому что Сэл считала Фрэнки семьей, ее муж был убит, пока работал на него, и хотя Сэл может быть и был куском дерьма, но он заботился о семье. После того как Винни умер, Бенни ясно дал понять, что не хочет ее общества, и она перестала постоянно приходить к нему, Бенни виделся с ней редко. Он знал, что она сблизилась с Кэлом из-за Винни, и они оставались друзьями по причинам, известным только ей и Кэлу. Это означало, что она как бы была в хороших отношениях с Кэлом именно настолько, насколько сам Кэл позволял кому–то быть с ним в хороших отношениях, скорее всего она не виделась с ним много лет.

Но сейчас она волновалась, и, черт побери, он, бл*дь, ненавидел слышать это волнение в ее голосе.

— Я позвоню, — процедил он сквозь зубы.

— Спасибо, Бен, — прошептала она и повернулась в сторону кухни, и Бенни кое-что вспомнил.

— Фрэнки, — окликнул он, она остановилась в темном коридоре и повернулась к нему.

— Да?

— Почему ты подошла к черному ходу?

Она заколебалась, потом она пожала плечами.

— Пожилая леди Замбино живет через дорогу.

— Ну и что?

— Она бабушка Беллы.

Бенни начал терять терпение. Поэтому спросил:

— И что, мать твою?

— А Белла работает на тебя.

— Фрэнки…

— Она старая и любопытная, — поспешно добавила она. — Если старая леди Замбино увидит меня и скажет Белле, Белла скажет Терезе, Терезе будет наплевать по какой причине я оказалась у твоей двери, она не хочет, чтобы я приходила к кому-то из вас, особенно к тебе. Так что Тереза разозлиться, но разозлиться она на тебя. Я пыталась…

Она замолчала, но он знал, что она пыталась сделать — спаси его от гнева его же матери, в этом она была права. Фрэнки чувствовала гнев его матери за два квартала, и она знала, что его мать сойдет с ума, если узнает, что Фрэнки навещала его ночью. Поскольку мать Бенни постоянно теряла свой гребаный рассудок, Бенни уже привык справляться с этим, хотя это и было занозой в заднице, как всегда, и ему понравилось, что Фрэнки попыталась его защитить от этого дерьма.

Он не стал ее благодарить, промолчал, а она развернулась и направилась к двери.

Она остановилась в дверях кухни и обернулась.

— Бенни, — позвала она.

— У меня дела, Фрэнки, — напомнил он ей.

Она не слушала или ей было все равно.

— Грех плохо выражаться о покойниках.

Бенни почувствовал, как напрягся всем телом.

— Не... — прошептал он.

Но она продолжила:

— Я никогда никому об этом не рассказывала.

— Фрэнки…

— Все думали, что это я. Я подговорила Винни продать бизнес и сделать франшизу, что закусочная обанкротилась.

Бенни направился к ней, но она не остановилась и не двинулась с места.

— Но так думал Винни.

Он схватил ее за руку и потащил через кухню.

— Спроси Сэла. Он скажет тебе, — сказала она ему, когда он потянул ее к двери, но так и не дотянулся. Она стала упираться, выдернула руку из его хватки. — Я ни черта никому не сказала, потому что любила его. Я не хотела, чтобы кто-то подумал, что он слабак. Я не хотела, чтобы кто-то подумал, что он неудачник. Я не хотела, чтобы кто-то подумал, что он был совсем другим не тем, за кого его все принимали. Все считали, что он был сильным мачо. Но он не был идеальным.

— Оставь это дерьмо, Фрэнки, я не хочу слышать.

— А я не хочу, чтобы ты так думал обо мне, — продолжала она. — Не знаю почему, но не хочу, чтобы ты так думал.

— Хреново. Я знаю, что это чушь собачья.

Она подошла ближе, не прикасаясь к нему, но приблизилась достаточно близко, он почувствовал запах ее духов и волос.

— Ты же знаешь, что это не так, — прошептала она. — Винни-старший, Тереза, Мэнни. Они были слепы, но ты же знаешь. Кэл знает. Карм знает. Ты знаешь. Кэл, Карм, они не скажут, но они знают. Если ты спросишь их не при Терезе и Винни, они тебе все расскажут. Но ты... ты просто не хочешь этого знать.

— Детка, мне надо сделать кое-какое дерьмо, — напомнил он ей.

Она пристально посмотрела на него и отрицательно покачала головой.

— Не знаю, почему я... — Она замолчала и потянулась к дверной ручке, — не утруждай себя, сообщить мне о Кэле. Я спрошу у Сэла.

Тон ее голоса стал жестким и безжизненным, Бенни он не нравился. Он ей не подходил. В эти дни она была не в настроении, но она никогда не была такой жесткой. Раньше она много смеялась. Даже если кто-то рассказывал анекдот, который не был смешным, она смеялась, и ее смех звучал по-настоящему, хотя она делала это только для того, чтобы им было хорошо. И раньше она вся светилась энергией. Она казалась искрилась, даже когда сидела, свернувшись калачиком, рядом с Винни и смотрела телевизор.

Он не видел ее такой уже много лет, не слышал ее смеха, но он также никогда не слышал, чтобы ее голос звучал, как сегодня, твердо и безжизненно.

Он положил руку ей на плечо.

— Фрэнки…

Она высвободила свое плечо от его руки и распахнула дверь.

— Будь здоров, Бен, — сказала она тем же тоном, не глядя на него. Затем она стала спускаться с крыльца.

По какой-то гребаной причине он последовал за ней, схватил ее за руку и развернул к себе. Она запрокинула голову, взглянув на него, он понятия не имел, что хотел ей сказать.

— Что? — спросила она.

— Я позвоню насчет Кэла.

— Я уже сказала, не беспокойся.

— Я позвоню.

— Бен, ты не хочешь со мной разговаривать. Я понимаю это, живу с этим уже много лет. Я узнаю все новости от Сэла или от кого-нибудь из ребят.

Его рука сжалась, и он притянул ее ближе к себе, достаточно близко, чтобы снова почувствовать запах ее духов, и в этот момент какой-то безумной честности с самим собой, он вынужден был признаться, что ему нравился ее запах.

— Я, бл*дь, позвоню.

Она замерла на мгновение, которое, казалось, растянулось надолго, и уставилась на него во все глаза, и единственное, что он видел — это ее глаза, ее волосы, и единственное, что он чувствовал — запах ее духов, еще сильнее автоматически сжав ее руку.

И от его сжатия, она прошептала:

— Как решишь.

Она выдернула руку из его ладони, он наблюдал, как она прошла два шага, а потом почему-то побежала. Он стоял неподвижно, слушая, как открываются и закрываются его ворота, не шевелясь, слушая, как она завела машину и уехала.

И придя в себя, он сильно вздрогнул, выбросил из головы мысли о Фрэнки, развернулся и побежал в дом.

* * *

Я почувствовала, как рука Джо опустилась мне на поясницу, а его бедро прижалось к моему на постели.

— Соседка, девочкам пора в школу, — прошептал он мне на ухо.

Он сидел с моей стороны кровати. Я лежала на животе. Он уже давно встал. А я — нет.

— Ммм, — ответила я, не открывая глаз, потому что мои веки были такими тяжелыми, словно весили три тонны.

— Они уже позавтракали и готовы ехать, — продолжил Джо.

Я продолжала игнорировать его, промолчав.