Закрыв за собой входную дверь, я повернулась в сторону кухни и уставилась на него.

Джо, опершись рукой о кухонную стойку, прижав телефон к уху, стоял на моей кухне, его глаза, я бы сказала, сердитые глаза, пригвоздили меня к месту.

— Да, — сказал он в трубку, не сводя с меня глаз, я застыла, уставившись на него. — Ты все поняла. Не беспокойся. — Он помолчал, потом сказал: — Да, когда ты вернешься. — Он снова помолчал, потом произнес: — Я передам ей. — Потом состоялась еще одна пауза. — Да, увидимся, девочка.

И он захлопнул телефон и бросил его на стойку.

— Что ты здесь делаешь? — Тихо спросила я, Муч, каким-то образом поняв по моему тону что нужно заткнуться, перестал тявкать, сел у моей ноги и уставился вместе со мной на Джо.

— Я разговаривал с Кейт, — ответил он, все еще сверля меня взглядом.

— Что? — Спросила я.

— Она звонила вчера, беспокоилась, как ты будешь здесь одна. Мы заключили сделку.

Последняя фраза мне совсем не понравилась, звучала она не очень хорошо.

— Ты... — я замялась, — заключил сделку с моей дочерью?

— Ага, — ответил он, не двигаясь с места, обманчиво небрежно прислонившись к стойке. — Они с Кирой помогают мне с домом. Я приглядываю и оберегаю тебя.

— Ты заключил сделку с моими дочерьми? — Повторила я, с пугающим изменением голоса.

— Мне это подходит, видишь ли, у меня нет ни кухни, ни ванной, ни мебели. И я остаюсь у тебя, поэтому присматриваю за тобой.

В груди у меня все сжалось.

— Остаешься у меня? — Выдохнула я.

— Она только что звонила, чтобы проверить, где я.

Я посмотрела на его телефон, потом на него, вспомнив тот день, когда я сама вбила номер телефона Джо в телефоны своих девочек.

— Я…

Джо прервал меня.

— Ты провела с ним ночь.

Я взяла себя в руки и заявила:

— Это не твое дело.

— Мне казалось, я вчера ясно выразился, Вай.

— Ага, и я тоже достаточно ясно выразилась.

— Ага, детка, ты выразилась, бл*дь, застонав, как только мои губы приблизились к тебе.

Черт, ладно, он вроде как меня подловил.

— Джо…

— Я же говорил тебе не играть в такие игры.

— Джо…

— Ты начала играть.

Я решила, что это будет хорошая идея — самое время отступить, что и сделала. Муч начал тявкать. Джо стоял совершенно неподвижно.

— Я бы хотела, чтобы ты ушел, — заявила я ему.

— Ты забыла, — ответил он, и я перестала пятиться.

— Что забыла?

— Даже, не могу себе этого представить. Я чувствовал тебя каждой божьей ночью даже, бл*дь, чувствовал твой запах, я решил, что ты тоже чувствуешь.

Его слова хлынули на меня, все значения его слов разом, и я перестала дышать.

— Должен тебе напомнить, — пробормотал он.

Наши глаза встретились, и никто не хотел отводить взгляд.

А потом он начал двигаться.

А я развернулась и побежала.

Муч последовал за мной, думая, что я с ним играю.

Но это была не игра, и я слишком медленно бежала. Джо поймал меня, развернул, забросил на плечо и понес ко мне в спальню.

— Джо! Отпусти меня! — Потребовала я, молотя кулаками по его спине.

Он даже не вздрогнул. Наклонившись, он повалил меня на кровать.

Я перевернулась, встала на четвереньки, карабкаясь подальше от него.

Он схватил меня за лодыжки, дернул на себя, колени заскользили по одеялу, ноги вытянулись, он притянул меня к себе, перевернул на спину и приземлился на меня сверху.

— Джо... — попыталась я, но его рука запуталась в моих волосах, сжавшись в кулак, он отстранил мою голову, и его губы опустились на мои.

Черт возьми, но этот поцелуй был всем. Он был безумием, но это было все, что он должен был сделать.

Он ошибался. Я все помнила. Я помнила каждую секунду с ним, даже те, когда мы не занимались сексом, и я скучала по тем моментам. Боже, я так сильно скучала по каждой секунде с ним, что мне пришлось похоронить, запрятать как можно глубже, закрыть всем, что у меня было, чтобы мои воспоминания не сломили меня окончательно.

Но сейчас все вернулось — тоска, боль, голод по нему, все, что было между нами, все, что я хотела, чтобы у нас было, и это было именно всем, что у нас было.

Мы рвали друг на друге одежду, срывая, боролись за превосходство, целуясь, облизывая, кусая, прикасаясь, царапая.

— Господи, детка, — прорычал Джо, когда моя рука крепко обхватила его за твердый член.

— Я скучала по тебе, — прошептала я, зачем, не знала. Просто фраза вырвалась.

Его лицо исчезло у меня на шеи, губы были у моего уха, он приказал:

— Раздвинь ноги для меня, соседка.

Я раздвинула, он передвинулся между моих ног, затем без промедления вошел заполняя.

Руки погрузились в его слишком длинные волосы, и я простонала:

— Малыш.

— Обхвати меня ногами, любимая.

Я обхватила, мои пятки впились ему в спину, я приподняла бедра, и он стал входить быстрее, сильнее, глубже.

— Господи, как мне в тебе хорошо, — простонал он мне в ухо.

Это был спорный вопрос, но я решила, что он чувствует себя лучше, хотя я не собиралась спорить с ним сейчас. Вместо этого я обняла его еще крепче, его губы приблизились к моим, и он поцеловал меня.

Вскоре, я была уже близко, его губы были на моих, но каким-то образом он чувствовал приближение моего оргазма.

— Назови меня по имени.

— Джо.

Он глубоко вошел и потребовал:

— Кому ты принадлежишь?

Я закрыла глаза и прошептала:

— Тебе, Джо.

— Вот так, — прорычал он мне в рот, погружаясь все глубже, и я почувствовала, как он тоже уже находится на грани, — кончи со мной, детка.

— Хорошо, — выдохнула я и кончила — долго, жестко, удивительно, крепко обнимая его, прижимая к себе, сильнее его притягивая, когда оргазм, который он мне дал, захватил меня в свои объятия, и это было так прекрасно, что я не хотела, чтобы он когда-нибудь отпускал.

И оргазм тянулся, они всегда тянутся, даже такие эффектные, которые предоставлял мне Джо, я пришла в себя, чтобы услышать и почувствовать Джо.

Джо вышел не сразу, запутавшись рукой в моих волосах, другую положив мне на задницу, придавив своим весом, его губы двигались по моей шеи, и только тогда я поняла, что в действительности шлюха.

Майк и я не занимались сексом прошлой ночью, мы дурачились, причем гораздо серьезнее, чем прежде. Майк довел меня до оргазма своим ртом, я ответила ему тем же. Я не знала, почему он не пошел дальше, может почувствовал, что я не готова. Но то, что мы делали, было великолепно, блестяще, он был нежным любовником (насколько я могла судить), не торопливым, как и его тайные поцелуи, постепенно увеличивая жар между нами, терпеливым, но, в конце концов, требовательным.

Мне очень понравилось.

Но не так сильно, как то, что я только что получила.

Два оргазма от двух разных мужчин менее чем за двенадцать часов.

Да, я точно стала шлюхой.

Когда я пришла к этому выводу, Джо двинулся, перемещая меня вместе с ним, поудобнее укладываясь на постели, вытянув из-под нас одеяло, накрыв меня им, лежащую на нем, сверху до талии.

Я не сопротивлялась и молчала, когда он прижимал меня к себе. Голова была пустой. Нет, не пустой, застывший от отвращения к самой себе.

Потом я вернулась в эту комнату и заметила, что он слегка изменил наше обычное положение, я прижималась головой к его плечу, а всем телом к его боку.

Он притянул меня к себе, прижав щекой к середине своей груди, пальцами обхватив мое запястье, положив мою руку себе на бедро, приподняв колено, подцепив мою ногу так, что моя икра оказалась между его ног, я почти оседлала его бедро.

Я слышала, как бьется его сердце, ровное, сильное. Я никогда не слышала его стука раньше или не замечала, и эта сила была так похожа на него. Сильная, жизнерадостная и живая.

А еще он натянул на нас одеяло до пояса. Именно это я делала всякий раз, совершенно неосознанно, хотя мне было вполне комфортно при нашей наготе, пока мы занимались делом, но всякий раз я подсознательно чувствовала себя уязвимой, поэтому натягивала одеяло, как только мы переставали заниматься сексом. Даже после многих лет, проведенных с Тимом, я делала то же самое.

Тим никогда не натягивал одеяло. Джо заметил мою привычку и натянул.

А он помнил, мои привычки, ощущения, даже запах. Как и я, он вспоминал по ночам меня, когда мы были врозь.

У меня перехватило дыхание.

Его пальцы скользнули по моим волосам.

— Потребуется два месяца, чтобы отремонтировать дом, — вдруг сказал он, и я моргнула, а потом поняла, что он снова начал разговор посередине, и живот стал теплым и мягким при воспоминании о чем-то привычном, я думала, что этого уже не будет, поэтому собралась с духом, но понимала, что это бесполезное усилие. — Им потребовался день, чтобы выпотрошить его, но на ремонт уйдет два месяца, — закончил он.

Я молчала, потому что мне нечего было сказать, но также и потому, что моя голова больше не была застывшей и пустой. Теперь там было столько всего, что я не могла уловить ни одной мысли.

— Девочки выберут ковер, краску, шкафы и все такое. Таковы условия нашей сделки, — продолжал Джо.

Боже, Кире это бы чертовски понравилось. И Кейт тоже.

Меня подставили.

— В свою очередь, я в городе, я остаюсь с тобой.

Моя голова пришла в себя, и я посмотрела на него и сказала:

— Джо…

Я больше ничего не сказала, потому что его рука все еще была в моих волосах. Он скользнул к моей шеи, двинув меня вверх по своему телу, приподняв бедро, чтобы помочь передвинуть меня вперед, его твердость прижалась между моими ногами, все еще ощутимая, что означало, что это было хорошо. Когда мое лицо приблизилось к его, его рука снова зарылась в мои волосы и, притянув мою голову к своей, мой рот к себе, чтобы подарить мне болезненный, но короткий поцелуй с открытым ртом.

— Обожаю, когда ты произносишь мое имя, детка, — пробормотал он мне в губы, закончив целоваться. Я почувствовала, как мое тело стало мягким, голова со спутанными мыслями снова стала пустой, когда я посмотрела ему в глаза, он продолжил:

— Чувствую своим членом каждый раз.

Моя голова слегка дернулась, и я ляпнула:

— Чувствуешь?

Он ухмыльнулся.

— Ага.

Мне нравилось, когда он улыбался. Он не часто улыбался, так что каждый раз, когда появлялась улыбка, было похоже на подарок.