— Не нужно, — ответила Вай сама себе. — Я хочу Рубэн.

— Бургер, — заявил Кэл.

— Сыр? — Спросила Элейн у Кэла.

— Ага.

— Чеддер, швейцарский или Джек Чиз? — Продолжала Элейн.

— На твой выбор, — сказал ей Кэл, и Элейн снова улыбнулась.

— Выпьете? — Продолжала Элейн.

— Диетическая кола, — заявила Вай.

— Пиво, — сказал Кэл.

— Бад, Курс, Бад Лайт, Курс Лайт, Хайнекен…, — перечисляла Элейн.

Кэл прервал ее:

— Бад.

— Луковые кольца, картофель фри или и то и другое вместе? — Продолжала Элейн.

— Картошка фри, — ответила Ви.

— И то и другое, — ответил Кэл.

— Поняла. — Элейн сунула карандаш за ухо и забрала меню со стола. Она держала блокнот в руке, пока они делали заказ, либо напоказ, либо она держала его по привычке. Она не записала ни слова, прежде чем уйти. Все, что они заказали будет на столе, с чеком на общую сумму внизу, и это будет правильная сумма. Это была Элейн. Это был Фрэнк.

— Джо, — позвала Вайолет, и он, обернувшись, увидел, что она все еще нервничает, поэтому повернулся к ней еще ближе, наклонив голову.

— Расслабься, соседка, — тихо сказал он.

— Все происходит очень быстро.

— Знаю.

— Нам нужно поговорить.

— По поводу?

— Надя.

Кэл отстранился.

— А что с ней?

— Кто она такая? — Спросила Вай.

Вот, черт побери.

Он не хотел снова влезать в это дерьмо, более того, Вай тоже этого не хотела.

— Вай… — тихо произнес Кэл.

— Нет, я не хочу ничего знать. Я хочу знать, честно говоря, ты спал с ней, когда спал со мной?

Кэл сдержал свой гнев.

— Я уже ответил тогда на твой вопрос.

— Хорошо, тогда она исчезла?

Надя никогда не исчезала. Надя всегда находилась на расстоянии телефонного звонка. Он не разделял ее чувств.

— Ага.

— Определенно?

— Вай, я не большой любитель вопросов и ответов дважды.

— Ты солгал мне.

— На то была причина.

— И что за причина?

— Уберечь тебя подальше от меня.

Она отодвинулась, и ее глаза стали большими.

Кэл позади обхватил ее рукой за шею, притянул к себе, наклонившись.

— Мне казалось, что я спасаю себя от тебя, но я спасал тебя от самого себя.

— Я… — начала она.

Он прервал ее:

— Ты видишь эти шрамы у меня на лице?

Она перевела взгляд на его щеку, потом снова ему в глаза.

— Ага.

— Мне их оставила Бонни. Она витала в облаках, но это было не хорошим путешествием. Она разозлилась на что-то, я даже не знаю на что, и набросилась на меня. Своими ногтями.

— Джо, — прошептала она, крепко сжимая пальцами его бедро.

— Она часто становилась такой. Когда была в бешенстве, она кричала на весь чертовый дом, и это не было чем-то необычным, что она набросилась тогда на меня. Она только пометила мне лицо, и ты, наверное, не знаешь этого, соседка, но ты должна приложить много силы, чтобы сделать такие отметины своими ногтями.

— Я... я не знаю, что сказать, — пробормотала Вай.

— Я не говорю, чтобы ты что-нибудь говорила. Я говорю тебе, потому что просто говорю. Ты со мной, и ты узнаешь все дерьмо обо мне. Я каждый день смотрю в зеркало и вспоминаю, как она меня пометила, а потом вспоминаю, что она еще сделала со мной. Теперь, когда ты видишь отметины на моем чертовом лице, ты тоже вспомнишь то, что я тебе сказал. Может, будешь вспоминать не каждый раз, когда будешь меня видеть, но ты вспомнишь, и я знаю, что почувствуешь.

— Джо…

Он приблизился и прошептал:

— Вот от чего я тебя спасал, детка.

— Но ты и есть, — сказала она непонимающе.

— Как это? — спросил он.

— Я не знала, что это сделала она. До того, как ты мне не рассказал, откуда у тебя эти шрамы.

— Теперь ты знаешь.

— Эти шрамы все равно только твои.

— Вай…

— Вот так.

Черт, неужели она серьезно?

— Вай…

— Может, ты и прав, и я буду иногда вспоминать, как они у тебя появились. Но большую часть времени я их даже не замечаю. Они просто часть тебя.

У Кэла не было ответа, кроме желания ее поцеловать.

Так он и сделал, и продолжал делать это до тех пор, пока не услышал глухой звук удара пивной бутылки на стол.

Его губы оторвались от губ Вай, он повернулся, Элейн ставила перед ней бокал.

— Бад, диетическая кола. Наслаждайтесь. Крикните, чтобы принесли еще, — сказала Элейн, ее губы скривились в улыбке, и она ушла.

Кэл повернулся к Вайолет, которая схватила свой стакан и стала сосать через соломинку диетколу. Это напомнило ему о «Джей-энд-Джей» — ее локоть на стойке бара, соломинка между губами, глаза смотрели на него, наполовину он был сосредоточен на ней, а другая половина — на попытке остановить член, который становился твердым.

Он надеялся, что Фрэнк поторопится с чертовой едой.

Глаза Вайолет остановились на нем.

— Наверное, нам не стоит целоваться в ресторане «Фрэнка».

— Почему бы и нет?

— Потому что здесь полно народу.

— Ну и что?

— Поползут слухи.

— Соседка, мой грузовик стоит у тебя на подъездной дорожке, а мои футболки — в твоем ящике для белья.

Ее глаза скользнули в сторону, потом снова переместились на него, она поднесла соломинку ко рту и пробормотала:

— Ладно, — потом пососала соломинку.

— Это маленький городок, о нас будут говорить неделю, а потом появится еще кто-нибудь другой, о ком будут судачить.

— Хорошо, — прошептала она и поставила бокал.

Когда она поставила бокал, он взял ее за руку. Соединив их пальцы, положив их сцепленные руки на бедро.

— И что еще?

Она подняла на него глаза.

— Что?

— Какие мысли, что мы должны во всем разобраться?

Она тихо рассмеялась, затем ответила:

— Ты не захочешь этого знать.

— Я бы не спрашивал, если бы не хотел.

Она наклонилась к нему.

— Джо, в моей голове столько всего накопилось, что потребуется целый год, чтобы разобраться со всем.

— Ладно, разберемся. Что в приоритете?

На ее лице отразилась растерянность.

— В приоритете?

Господи, она была такой милой.

— Самое важное, детка, — тихо подсказал он.

— Гм... все.

— Первое, — пояснил он.

— Первое?

— Первое, что приходит тебе в голову, что это?

— Мел.

Его брови сошлись на переносице.

— Мэл?!

— Да, она... Я знаю, что она чувствует, Джо, я была на похоронах и беспокоюсь за нее.

Его рука сжала ее руку.

— Соседка…

— У нее даже нет детей, тогда было бы проще.

— Тогда дай их ей, — сказал Кэл, и она удивленно рассмеялась.

— Я не могу дать ей детей, Джо, я не могу родить за нее, — поддразнила она.

— У тебя есть двое девочек с телефонами и машина, дорогая.

Ее лицо стало испуганным, она прошептала:

— Ты прав.

— Работает в обоих направлениях. Девочки и ты регулярно звоните ей, садишься в машину и приезжаешь к ней. Также, как и она приезжает сюда.

— Не думаю, что смогу приехать к ней, Джо.

— Я не говорил, что ты поедешь одна, я не позволю тебе ехать к ней одной.

Ее руки судорожно сжались в его руке, она прошептала:

— Джо…

— О чем ты еще думаешь?

— Джо…

Он снова наклонился вперед.

— Что еще у тебя на уме, детка?

Она выдернула свою руку, подняла и обвила пальцами его за шею.

— Спасибо, — прошептала она, и он увидел слезы в глубине ее глаз.

— За что? — тихо спросил он, не отрывая глаз от ее слез, она сжала ему руку, когда одна слезинка покатилась по ее лицу.

Прежде чем он успел что-то предпринять, она наклонила голову, немного повернув, прошептав ему на ухо:

— За то, что ты не стал впустую тратить время, дав мне понять, что я приняла правильное решение.

Так оно и есть. Вай не заставила его долго доказывать ей, замаливая свои грехи, у него заняло меньше тридцати минут.

Кэл почувствовал, как левую сторону груди пронзила боль, он тоже поднял руку к ее шеи, заскользив вверх по ее волосам, наклонившись, чтобы поцеловать, она повернула голову и поцеловала его в висок.

У него никогда не было более сладкого поцелуя. Не было за всю жизнь.

Он сжал ее волосы, поднял голову, чтобы поцеловать ее.

— Бургер! — Объявила Элейн, с грохотом ставя тарелку на стол, Вай подпрыгнула, Кэл поднял голову. — Рубэн! — продолжила она, Кэл повернул голову, посмотрел на нее, оставив свою руку в волосах Вай. – И чеддер. Сюрприз, — сказала она Кэлу, широко улыбнулась и ушла.

Вай хихикнула.

Кэл отпустил свою женщину и повернулся к еде.

Вай выдавила кетчуп с картошкой фри, заметив:

— Одна хорошая вещь, что ты переехал…

Кэл не донес бургер до рта, посмотрев на Вайолет, подняв брови, когда она не закончила.

— Не думаю, что у Дэйна появятся какие-то мысли, ты же дома.

— Если у него появятся мысли, я сломаю ему шею, — пробормотал Кэл и откусил кусочек своего бургера, затем снова посмотрел на Вай, теперь она не донесла до рта жареную картошку с кетчупом, глядя на него широко раскрытыми глазами, побледнев. Он прожевал, проглотил и заверил ее:

— Расслабься, детка, на самом деле, я этого не сделаю.

— И не надо ему угрожать. Ты его до смерти пугаешь.

— Неплохая идея напугать его так, чтобы у него не возникало никаких мыслей, а?

— Джо! — отрезала она.

Он улыбнулся и повторил:

— Расслабься.

— Ты не можешь угрожать всем подряд.

— Конечно, могу.

— Джо!

Он положил свой гамбургер на тарелку, повернулся к ней и серьезно сказал:

— Детка, расслабься.

— Если ты говоришь мне расслабиться, это вовсе не значит, что я расслаблюсь, Джо.

— А должна.

— С чего бы?

Он повернулся и обхватил ее рукой за шею, притянул к себе, прижавшись своим лбом к ее.

— Потому что время, когда твоя голова полна всякого дерьма, когда тебе приходится беспокоиться обо всем и обо всех, прошло. Время, когда ты можешь расслабиться, уже наступило. Так что я говорю тебе это в последний раз, соседка, расслабься.

Ее глаза скользнули по его лицу, и он увидел, что они изменились. На самом деле, все ее лицо изменилось. У нее на лице застыло выражение, которое он уже видел однажды, когда она сидела на его диване и разговаривала с Сэмом. Нежность, ясная как божий день, любовь, сияющая в глазах, но сейчас она смотрела на него, и он почувствовал, как его левая сторона груди сжалась сильнее, и это ощущение разлилось по всему телу, его рука сжалась у нее на шеи.

Прежде чем он успел это понять, она наклонилась, коснувшись губами его губ, слегка отодвинулась и прошептала:

— Ешь, Джо.

И повернулась к своей тарелке.

Кэл убрал руку с ее шеи и развернулся.

Он двояко относился к Богу еще со своей юности, что приводило тетю Терезу в бешенство. Но если ты теряешь мать в раннем возрасте, такое дерьмо обязательно может случится.