- Гхм... - Федор замялся. Песню про знаменитого князя Свентослава, также известного как Сфендослав и Святослав, он конечно знал, но... - Песню эту я знаю, а петь её с вами не могу, - сказал он рыцарю. - Потому как я служу императору ромеев, и мне как на ромейскую державу ходили войной, петь невместно. Но есть у меня другие песни, не хуже.

- А как же мы узнаем, ромей, лучше твоя песня, или нет, если не услышим обоих? - Вмешалась со своего возвышения баронесса Катарина. Сделаем так: сперва пусть свою песню споет Велемир. А потом - ты. Я же рассужу, какая из ваших песен лучше, и подарю победителю... вот этот перстень. - Катарина взмахнула изящной ручкой, на пальчике которой красовался перестенюга, печаткой драгоценного камня которого можно было колоть орехи, как небольшим молотком. - Баронесса озорно поглядела на Федора. - Примешь вызов ромей? Согласишься на мой суд?

- Как пожелаешь госпожа, - Федор привстал на лавке, и поклонился. - Языком бить - не кровь лить. И вызов твой приму, и твой справедливый суд.

- О, мьюзик батл! - Завопил со своего стола какой-то рыжий воин, по виду из островных англов, - Версус! Камон! Камон!..

- Отлично, - Поддержал его какой-то северянин с другого угла залы, - состязание скальдов!

По залу как горох посыпалась разноголосица.

- Что происходит?

- Кантикум?

- Ита.

- Компэтитио а линварум эт орум!

- О!

- Идэа оптима эст!

- Геста руссорум?

- Шансон де жест?

- Уи!..

- Тишина! Тишина!

- Силентиум!

- Лэт зе мьюзик батл бегин!

Переголкивания затихли, и наступила почти полная тишина, коия нарушалась разве что хрустом куриной ноги, которая исчезала меж мощных челюстей отца Окассия. Велемир переглянулся со своими товарищами.

- Чтож, с дозволения госпожи, мы начнем первыми. - Рыцарь кивнул своему молодому спутнику с ясными глазами. Радомир - запевай!

Радомир радостно улыбнулся, тряхнул кудрями, вобрал в грудь воздуха, хлопнул по столу, раз, другой, отмеряя темп. И запел, высоким озорным голосом.

Эй, Святослав!

Ты не ослаб!..

Остальные мужи Велемира тут же подхватили мощным хором, выбивая ладонями темп:

Ай, да и мы.

Не слабЫ!

Так пойдем скорее

Пощипать ромеев!

Каждый будет рад,

поглядеть Царьград.

И далее русичи запели уже вместе, будто могучая река разлилась:

Мы парни дюжие

Брони кольчужные.

Щитами завесились.

Копий строй.

Дружина дружная.

Идет оружная.

Какая доля,

Ждет нас с тобой?..

Голоса взлетали, ладони стучали по столу так, что миски да кружки подпрыгивали.

Хазары хлебнули.

Булгары узнали

Ромеи запомнят,

Наш русский счет!

В далекие дали

Где мы не бывали,

Где нас не видали.

Наш князь ведет!

Эй, Святослав!

Ты не ослаб.

Так пойдем скорее,

поглядеть Царьград!..

Голоса утихли, будто буря прошла, да удалилась. В многолюдном зале секунду помолчали, а потом бурно зааплодировали. Идея поглядеть Царьград с некоторых пор пользовалась среди крестоносцев все возрастающей популярностью.

- Ай спасибо Велемир! Спасибо молодцы, - подала голос со своего помоста баронесса Катарина. - Потешили мне душу! Что скажешь, ромей? - Она лукаво глянула на Федора. - Трудно тебе будет превозмочь. Чем ответишь?

Федор задумался. Правда, чем же ответить? И тут он вспомнил, о чем давеча говорил мальцу-армянину, который сладил ему ножны, о его великом соотечественнике, который стал римским императором. Ведь ходила про это среди ромеев старая песня...

- Истинно говоришь, госпожа, - отозвался Федор. - Спели лихо. Не растеряли еще русского духа ободричи из Тюрингии. Да скажу тебе так - они-то запевочку дали, а я саму песню спою. - Он повернулся к Велемиру и его спутникам. - Вы спели как та давняя история началась. Я спою - чем она кончилась.

- Изволь, молодец, - милостиво махнула рукой баронесса.

Федор поднялся, по отцовскому обычаю поклонился на четыре стороны, поднял руку, призывая утихнуть разговоры и шепотки за столами. За столами утихли, и наступила тишина, нарушаемая лишь ритмичным хрустом хрящей. Федор пнул под скамьей голень Окассия, тот поперхнулся, виновато отложил обглоданную ногу, и наступила совсем тишина. Ну почти. Кто-то из далеких от искусства, все равно жрал и болтал за дальними столами, но тут уж Федор был бессилен. Федор затянул воздуха, повел плечами. Не сказать, чтобы он был великим искусником-певуном, но голос имел, и песен немало спевал на переходах,63 да на привалах. Песня начинается с тишины, идет что река, от малого истока, а впадает людям в сердца, что в море. Отомкнул Федор уста, и запел:

Русичи и ромеи, встретились рать на рать.

Под Доростолом дело так просто не расхлебать.

Видно коса на камень, бьются и день и два.

Поле - ковер из убитых, и недобитых едва.

Конница ходит в атаку, гнутся стены щитов.

Русс и ромей друг-другу уступить не готов.

Город зажат в осаде, душат ромеи петлей.

Руссы теряют в силе, жителей стон над землей.

Град окружен валами, между них лагеря.

Много машин осадных камни мечут не зря.

Руссы на вылазку споры, бьют - и вновь за стеной.

Но что русс уничтожит, ромей восстановит с лихвой.

Так обложили руссов, как логово диких зверей.

И доморили б осадой, да нужно решить скорей:

В Константинополе недруги мутят столичный народ.

И императору нужно скорее завершить поход.

Рёк Иоанн Святославу, - эй, выходи на бой,

Дело решим поединком, ну же, сразись со мной!

Нечего войско тратить, - один на один с мечом.

Схватимся в честной схватке, молодец с молодцом.

Варвар громко смеется, - всяк поединок глуп.

Случай дело решает, кто победит, кто труп.

А если тебе император уже надоело жить,

Так сотня есть способов разных, как себя погубить.

И снова бой, снова сеча, гибнут лихие бойцы.

Жируют черные вороны, сыты окрестные псы.

Вот императора стражник, по имени Анемас.

Руссам в строй прорубился, храбростью всех потряс...

Руссы изнемогают, собрали общий совет.

Вместе решают дело, нужно сдаться иль нет?

Часть предлагает князю переговоры начать.

Мыслят другие ночью тайно на лодках бежать.

Шагнул Святослав в центр круга, и слово такое сказал:

Предков и нас, Бог Рода трусостью не наказал!

Били мы многих, мужество бьется в нашей груди.

Русса судьба простая: - умри или победи.

Слушают князя воины, и разных мнений уж нет.

Будем сражаться до смерти - так окончен совет...

Это был самый последний, самый упорный бой.

Русич с ромеем бился, и каждый - с самой судьбой.

Много храбрейших пало, уж не встанут с земли.

Все же ромеи немного, но силой перемогли.

Снова за стену руссам в город пришлось отходить

Поле боя ромеев, - им мертвых и хоронить.

Переговоров мирных князь попросил скорей,

И согласился споро на них василевс - ромей.

Выбрали место открытое на берегу реки.

Там на засаду шансы не столь уж и велики.

Урочным часом встретились сам василевс и князь

Под Иоанном Цхимисхием берега темная грязь.

Князь Святослав же прибыл на встречу челном и рекой.

Будет воинам команда - достанут друг друга стрелой.

Был император богаче, а князь был одеждой прост.

Князь был ростом повыше... да что василевсу рост?

Силу друг друга изведали, кровь утомились лить.

Вот теперь можно толком сесть и поговорить.

И обещал Святослав-князь на Рим войной не ходить.

И обещал он Риму союзником верным быть.

А Иоанн Цхимисхий - русичей отпускал.

А чтобы ушли скорее - хлеб на дорогу дал.

Рёк василевс прощаясь: все в руке у судьбы.

Рек пороги опасны, - жди от них русич беды.

Князь улыбнулся: с судьбою мы сыграем, ромей.

Чашу что евнух протянет - лучше совсем не пей...64

Оба разъехались, думали, что уезжают домой.