Звезда Аэция где воссияла?
На Каталунских полях.
Где кровь мужей как водя истекала?
На Каталунских полях.
Где сталь клинков ту кровь испивала?
На Каталунских полях...
Эклер умолк.
- Да, я слышал эту песню, - тепло отозвался Солнцедар. - Успел до того как... В общем, у меня потом был долгий перерыв. А что ты? Много ли в последние годы видел наших?
- Почти совсем не видел. - Горько ответил Эклер. - Наше племя почти вымерло. Видел нескольких. Кое о ком слышал. Видел Чандрахаса, сотни полторы лет назад. Совсем стал плох. Превратился в серп, занимается земледелием.
- Сильномогучий Чандрахас?! Земледелием?!
- Сам бы не видел, не поверил. Только и талдычит "перекуем, мол, себя на орала".
- О, какой стыд! Какое падение!..
- Не говори, брат. Не говори...
И оба клинка еще минут пять сокрушались о падении могучего Чандрахаса.
- Да... - Продолжил Эклер. - Случайно видел Орну, разбойничал на поясе какого-то бесноватого пикта, - этого ничто не берет был все так же буен... Там же, на туманном острове видел Калад-Колга, - тоже слегка тронулся умишком: застрял наглухо в камне и не давал себя никому вытащить, все ждал какого-то "истинного короля"; не знаю, что стало с ним потом... Здесь недалеко, где-то полвека назад, встречал Дхами - носитель у него опять негритос, кажется, это у него такой пунктик на цвет кожи... Да, вроде, и все.
- А ведь когда-то нас были сотни...
- Когда-то. Были.
- Но ничего. Слышал, что говорят наши носители? Мы ведь едем на встречу с другими. В этом деле мы скоро снова увидим братьев.
- Надеюсь.
- Эклер.
- А?
- Ответь мне как на духу. Ты правда носишь внутри чей-то сушеный хер?
- А... - скорбно вздохнул меч рыцаря, - понимаешь, я уж и сам не рад...
- Так все-таки да? - Застонал Солнцедар, - О, позор! Позор на все наше племя!
- Да погоди-ты... - Возвысил голос Эклер. - Ты еще не жил с этими фанатиками. Слушай как было дело. Моего старого хозяина убили в бою на острове. Лезть в море и веками вслепую бродить по дну, не было никакого желания... Ловушка! Я решил подождать, когда кто-нибудь меня найдет. И вот, через пару десятков лет причаливает лодка, а в ней этот увалень Фабиан. Я заговорил с ним, и он, представь себе, страшно испугался. Говорящий меч - надо же какой ужас!.. Стал пятиться к лодке. Я увидел у него на груди крест с печальным мужиком, распятым на римский манер. Я до этого уже много имел дело с христианами, так что мигом понял, как надо вести дело. Тут же я затрындел, что я, мол, святой христианский меч, с великой духовной святыней внутри. Этот Фабиан перестал налаживать лодку от берега, разинул рот, и спросил - что же за великую святыню я храню? Я был не очень силен во всех этих их тонкостях, поэтому назвал первое, о чем вспомнил; - то есть о чем чаще всего трындели вокруг, когда мой прежний хозяин был еще жив - мол, внутри меня находятся мощи святого Антония Комейского.
- А кто это?
- Да был такой отшельник... По преданиям он ушел жить в пустыню, а его там демоны по-всякому искушали... Не важно. Проблема в том, что этот Антоний оказался даже слишком известным. Потому что Фабиан сказал мне, что знает наперечет все церкви, в которых расположены части тела достойного святого, и у меня ничего не может быть. Он и начал мне перечислять - где мол, какая костяшка, да фаланга пальца... Знаток, итить!.. Мне уже было нечего терять - и я зашел с козырей. Я сказал ему, что внутри меня находится не глаз, не зуб и не палец, а...
- О молчи, я понял.
- Фабиан начал вопрошать о подробностях. И я поведал, что искомую часть тела святой Антоний потерял как раз в пустыне. Мол, во время особо сильного искушения святого Антония духами-блудниц, он сам взял нож, и одним решительным движением пресек все искушения, так сказать на корню. Рыцарь Фабиан так впечатлялся, что пристал к берегу и подобрал меня с величайшим почтением. Как видишь - сработало.
- Да, прекрасно. Теперь этот Фабиан все время лобызает тебя, а по сути... Но я так и не понял - ты то откуда взял сушеный причиндал?
- Да нет у меня никакого причиндала! - Возмутился Эклер. - Сперва думал отчекрыжить кому-нибудь ночью. Но как бы сделать это по-тихому? Втайне от рыцаря это было невозможно. Несколько удачно слипшихся фиников, украденных мной, когда Фабиан зашел на базар - решили дело. При некоторой доли фантазии, они действительно похожи на...
- Так значит - ничего нет?
- Нет! Клянусь тебе!
- А, прям отлегло. - Выдохнул Солнцедар. Но тут же спохватился. - Нет! Все равно позор! Это только ты знаешь, что его нет. А все-то вокруг думают - что он есть. А это почти то же самое. О, брат, что ты делаешь с нашим славным именем? Мы - племя героев. А как нас теперь будут называть - хероносцы? Ой...
- Говорю тебе, - Зашипел Эклер - я уж и сам не рад. Если бы я знал, как все обернется... Я-то думал, что просто выбрался с острова, и нашел себе нового хозяина. Но нет. Этот Фабиан едва выбрался на другом берегу из лодки, тут же потащил меня к местным церковникам, с воплями об обретении великой святыни! Дело дошло до самого двора римского папы.
- Кто это?
- Ты правда долго спал... Это типа новый главный местный жрец. Понтифекс Магнус.77
- А.
- Короче, приближенные этого папы устроили целое собрание, где решали, - является ли носимый мной детородный орган святым, или нет.
- А то что это просто финик, их не заинтересовало?
- Я им так особо близко не показывал. Сказал, что храню святыню божьим попущением. В руки не брать - и точка. Да им и не до того было. Они все решали философский вопрос. Если святой Антоний отчекрыжил себе причиндал, чтобы побороть искушение, - является ли эта часть тела святой, или нет? Некоторые кардиналы утверждали, что как раз в этой части тела и сосредоточилась вся скверна, которую отсек от себя досточтимый святой. Дело складывалось худо. Пришлось мне опять взять дело в свои - так сказать - руки. Я дал голос, и сказал святым церковным отцам, что раз они считают искомую часть тела безусловно греховной, то я могу помочь каждому избавиться от неё. Двух взмахов не понадобиться, благо я острый. Это сентенция смутила святых отцов своей неотразимой логикой. И посовещавшись, они решили, что все-таки все части тела святого облачены духовной святостью. Однако, их очень смущало, что мне время от времени бывает нужна кровь. В их представлении если уж я божеский меч, то и сила в меня должна вливаться незримым божьим духом, - не знаю уж, как они это себе представляют... Положение мое было шаткое, и кто знает, как все обернулось бы, - если бы не появились вы, и я не стал им нужен для исполнения древнего договора... Как только папскому двору понадобилось не ударить в грязь лицом перед ромеями - на меня тут же была выдана папская булла, которая объявила меня церковной святыней. А отважного сира Фабиан назначили моим хранителем.
- О, мир сошел с ума. - Вздохнул Солнцедар. - Лучше бы я так и лежал в древнем склепе...
- Ты еще не представляешь насколько, брат, - с некоторым злорадством прошелестел Эклер. - Но ты узнаешь. О, да.
На какое-то время мечи замолчали. Федор под окном осторожно перенес вес на затекших ногах.
- Эклер? - Наконец нарушил тишину Солнцедар.
- Да. - Отозвался второй клинок.
- Твой носитель. Фабиан. Почему ты его не вылечил, пока шел инкубационный период, и бактерии еще не укрепились в его теле? В начале хватило бы одной твоей прививки. А сейчас...
- Я не успел. Не сразу заметил его болезнь. А потом, - он уже мне сам не давал себя лечить.
- Как это? Почему?
- Он, видишь, вбил себе в голову, что эта болезнь пришла к нему попущением его Бога, как испытание. Нес какую-то чушь, что мол, Бог послал ему болезнь, чтоб он не тратил времени даром, и не боялся смерти в бою...
- О, что за дикость!
- Именно.
- Но подожди. Неужели ты не мог переубедить его? Он же считает тебя как раз мечом благословенным его Богом. Ты мог сказать ему, что это его Бог приказал тебе исцелить его. Он у тебя такой тюфяк, что сразу бы поверил.