Площадь застыла. И время застыло. Только медленно растекалась от лежащего тела по двору черная кровь. И такая же кровь медленно капала с клинка застывшего над телом рыцаря.

Раздался гневный и яростный вопль - из толпы свиты поверженной хозяйки вылетел её молодой слуга - тот самый Катан, на ходу вырывая из ножен свой меч. Фабиан развернулся, клинки схлестнулись в два яростных удара, - и Кахтан разваленный почти до пояса осел рядом с хозяйкой. Звякнул его упавший меч, а следом глухо упало и тело. Черной крови стало больше.

- Что стоите?! - Развернувшись к крыше постоялого двора изрыгнул рыцарь с тьмой в глазах - В атаку! И с этими словами Фабиан словно лев метнулся к ближайшим стоявшим на ногах мертвецам. Пали тяжелые удары, взлетели в воздух отрубленные мертвые конечности.

- Вот наш нас! - Прошелестел в руке Федора Солнцедар. - Матка убита. Вперед!

- А?.. - Выдохнул Федор.

- Вперед, болван! - рявкнул меч.

- А! - Пришел в себя Федор. - Впереее-е-ед! За мной!

С этими словами, Федор кинул меч в ножны, обнял зубец стены, перекинулся с крыши на стену, упер сапоги в стену, и свиснув на руках как можно ниже, - ухнул вниз. Тяжело приземлившись на землю, и погасив удар руками, он вскочил, подхватил с ремня щит, вынул меч. Рядом уже приземлился Автоваз и Дарья. Федор оценил обстановку. Мертвяки, которых хозяйка расположила кругом вокруг дома, так и лежали ковром в своей апатии, ожидая хозяйского сигнала. Немногие из мертвяков, что стояли, дергались, будто неисправные автоматоны. Фабиан шинковал свиту падшей хозяйки как опытный повар капустный кочан. Но именно от этой группы с выражением ужаса на лице отбежала юркая фигура - и Федор узнал бегуна - это был второй молодой упырь из служек хозяйки - Убар. Он отбежал, остановился делая какие-то судорожные пассы руками. И ближайшие из мертвецов, что лежали на поле, вдруг начали дергаться и стонать, пробуждаясь к своему нечестивому подобию жизни.

- Этот молокосос пытается взять контроль над слугами его хозяйки! - Прогудел Сонцедар. - Не дайте ему сделать это. Всех он не поднимет, но часть натравит на вас!

- Ловите ущербана! - Приказал Федор, и взмахнув Солнцедаром, бросился в атаку с древним кличем, от которого враги тряслись веками, от края до края мира. - Рома аэтерна, ромэ айониа!..

- Дирафши Кавияни!.. - Поддержали его звонкими голосами Дарья и Автоваз, наступая гвардейцу на пятки. Два клича, что почти тысячу лет слетали с уст врагов, теперь сливались вместе.

Убар, едва убравшийся от ходячей мясорубки, в которую превратился рыцарь Фабиан, внезапно увидел, что на него несется еще трое оглашенных. От испуга он "съел" щеки, руки у него затряслись, - и так же затряслись в бесполезных корчах пробуждаемые им ближайшие мертвецы. Страх не дал упырю собрать и без того его невеликие силы: он отряхнул руки, будто сбрасывая с них невидимое, и так и не поднятые до конца мертвецы снова упали навзничь на землю. Служка-упырь повернулся, мысля спасть свою жизнь бегством. Он успел сделать ажно пару шагов, когда комета по имени Федор, с подскока влепилась ему в поясницу сапогами, опрокинула, и заставила пропахать по земле пару шагов носом. Федор ловко приземлился рядом, и увидел, что за ним к упырю несется воплощение Немезиды - Дарья с поднятым над головой шамшером Ксинанти.

- Живьем брать демона! - Предупредил Федор.

Подбегающая Дарья опустила свой меч, и с досады припечатала поверженного упыря ногой по ребрам. Упырь-Убар взвыл, одновременно и от боли и от паники. А в этот момент ему на спину тяжелым коленом уже приземлился Автоваз, в руках которого тут же образовалась веревка.

- Держи руки! - Крикнул Автоваз.

Федор подхватил правую руку упыря. Дарья левую. Автоваз же мгновенно скрутил руки кровопийцы жесткой петлей. Упырь взвыл совсем уж панически, и вцепился длинными зубами Федору в сапог, мысля прокусить его до живого. Клыки-иголки пронзили кожу сапога, встретились с вшитыми под неё металлическими пластинками, и сломались. Кровосос захлебнулся собственным криком.

- Ну что за дурень?.. - Резюмировал Федор, подумал, нахлобучить бронесапогом кровососу в щербатое грызло, да раздумал. - Вид у лишенца был совсем уж жалкий. Вместо того схватил пленника рукой за волосы, дернул голову вверх. - Попробуешь еще поднимать мертвяков - тут же башку снимем? Понял?! Вот и лежи, отдыхай. Автоваз - сторожи малахольного...

С теми словами, Федор одновременно оглядел поле кратковременного боя. Большая часть мертвецов, так и осталась лежать во дворе вповалку "неразбуженной". Немногочисленные поднятые мертвяки, лишившись управления своей матки дергались на месте. Кое-кто из них шел неуверенной бесцельной походкой. Какой-то мертвец стражник сел, и начал протирать полой кафтана меч, - остатки памяти о прошлой жизни, сохранившиеся на задворках погибшего разума... Из дверей во дворе тоже никто не набегал. Бой кончился. В это время, в доме, с которого сняли осаду, открылся центральный вход, и во двор выбежали монахи - воинственный Окассий с поднятым посохом, и за ним - семенящий Парфений.

- Стоять-бояться морды бесовские! - Завопил, потрясая посохом Окассий, но оглядевшись, увидел, что колотить уже некого. - Так, - Монах смущенно почесал затылок. - Опоздал... - Он смущенно махнул рукой Федору. - Прости куманек, побоялся я при своем весе прыгать...

- А я уж за ним... - Развел руками Парфений.

- Нормально все. - В ответ махнул рукой Федор. И повернулся к той части двора, где разыгралась самая кровавая сеча.

Над грудой мертвых - теперь уж действительно - тел, спиной к нему стоял рыцарь Фабиан. Стоял, да вдруг стал на колени, упер меч в песок, и склонившись к его рукояти лбом тихо произнес:

- Нон нобис, Доминэ. Нон нобис, сэд номини туо да глориам...

Компаньоны со всего двора, кроме сторожившего пленника Автоваза, подошли к коленопреклоненному рыцарю.

- Эй, Фабиан. - Позвал крестоносца Федор. - Ты как, друг?

Франкский рыцарь, повернул к нему свое лицо. Федор вздрогнул, голодная тьма глянула на него из глаз Фабиана.

- Я запятнал свою душу... - Выдавил рыцарь. - Но я не видел другого пути спасти отряд... Господь да простит мне этот грех... Я будто на взбесившемся жеребце. И поводья в руках - гнилые... Мне хочется тебе... всем вам... вскрыть глотки. Дьявол завладел моим телом, и пятнает душу. Не знаю, сколько еще я смогу... выдержать. Крепость моя почти взята. Враг взошел на стены, опустил мост, поднял решетку. Осталась только цитадель... та, где я храню любовь к нашему Господу. Но мне не выдержать эту осаду. - Рыцарь согнулся, держась за меч, будто от сильнейшей боли. - Окажи мне своим мечом услугу сир Федор. Как воин воина прошу.

Федор переглянулся с остальными компаньонами. Взгляды были беспомощными.

- Солнцедар? - Спросил Федор.

- У этого рыцаря чудовищная сила воли, - отозвался меч. - Всякий на его месте уже давно был бы зверем. Помоги ему. Времени осталось немного. Он заслужил право уйти человеком.

Федор поднял умолкнувший меч, подошел к рыцарю ближе, встал сбоку.

- Прости меня, Фабиан, - Повинился гвардеец. - За худые слова, тогда, со стены. Я подумал о тебе плохо. Мне стыдно.

- Мне нечего прощать тебе, сир. - Фабиана начала трясти мелкая дрожь. - Прости ты меня, если я в чем виноват перед тобой... Знаешь... В детстве... я слушал рассказы о великих воинах древности. О Карле Великом, и о его рыцарях... Роланде, Оливье, Готье, Ожье... И о современных героях, таких даже, как сам безупречный рыцарь без страха и упрека - Роже де Бриуз... Я тоже хотел быть героем. Но судьба дала мне так мало времени... Сперва болезнь... А теперь эта печать дьявола. - Фабиан вскинул на Федора глаза, и тьма в них на краткий миг расселась, сменившись отчаянной надеждой. - Скажи сир, удалось ли мне в моей службе хоть на шаг приблизится к этим великим героям?!

Федор помолчал.

- Я обычный человек, сир Фабиан, - Наконец заговорил Федор. - Взору моему неподвластно проникнуть сквозь толщу времен, и увидеть славных героев прошлого. - Я могу говорить только о том, что видел своими глазами. Я бывал на войне. Видел трусость и отвагу. Знаю им цену. Ни на одном поле боя мне не доводилось видеть рыцаря отважнее и благороднее чем ты. И мне даже довелось однажды повстречаться с самим Роже де Бриузом. Призываю Бога в свидетели - не лгу ни полслова - ты превзошел его в доблести и отваге. Ты его превзошел.