Когда подошел его поезд, он увидел, что Сноупс идет впереди него и садится в вагон для курящих. Хорес выколотил трубку, вошел в пригородный вагон, отыскал место в самом конце и сел спиной к движению.
XX
В Джефферсоне, едва Хорес вышел со станции, рядом с ним притормозил едущий в город автомобиль. То самое такси, на котором он ездил к сестре.
- Теперь я подвезу вас бесплатно, - сказал водитель.
- Большое спасибо, - ответил Хорес и сел в машину. Когда они въехали на площадь, часы на здании суда показывали двадцать минут девятого, однако света в окне номера не было.
- Ребенок, наверно, спит, - сказал Хорес. - Может, высадите меня возле отеля... - И заметил, что водитель глядит на него с каким-то сдержанным любопытством.
- Вас сегодня не было в городе, - сказал водитель.
- Нет, - сказал Хорес. - А что такое? Что случилось сегодня?
- В отеле она уже не живет. Я слышал, миссис Уокер приютила ее в тюрьме.
- Вот как, - сказал Хорес. - Я сойду возле отеля.
В вестибюле было пусто. Через минуту появился владелец - плотный седеющий человек с зубочисткой, расстегнутый жилет его обнажал солидное брюшко. Женщины к отеле не было.
- Это все церковные дамы, - сказал владелец. Потом, не выпуская из пальцев зубочистки, понизил голос. - Они явились сюда утром. Целой сворой. Вы, наверно, можете представить, что это такое.
- Значит, вы позволяете баптистской церкви указывать вам, кем должны быть ваши постояльцы?
- Да все эти дамы. Знаете, как это бывает, если уж они возьмутся за что-нибудь. Мужчина вполне может сдаться и поступить, как они того требуют. Само собой, я...
- Клянусь Богом, будь здесь мужчина...
- Шшшш, - прошипел владелец. - Знаете, что бывает, если они...
- Но, конечно, здесь не было мужчины, который бы... А вы считаете себя мужчиной и допустили...
- Раз уж на то пошло, - примирительно сказал владелец, - я и сам придерживаюсь определенных взглядов; - Отступив назад, он прислонился к столу. - Думаю, я вправе решать, кому жить у меня, а кому нет. И другим советую поступать так же. Я никому ничем не обязан. По крайней мере вам.
- Где она теперь? Или ее выгнали из города?
- Куда идут люди после того, как выселятся, - не моя забота, - сказал владелец, поворачиваясь спиной, И добавил: - Думаю, все же кто-нибудь ее приютил.
- Да, - сказал Хорес. - Христиане. Христиане.
И направился к двери. Владелец окликнул его. Хорес обернулся. Владелец доставал из ящичка на стене какую-то бумажку. Хорес вернулся. Бумажка уже лежала на столе. Владелец держа зубочистку во рту, опирался руками о стол.
- Она сказала, что его оплатите вы.
Хорес, отсчитав деньги дрожащими руками, оплатил счет. Войдя во двор тюрьмы, подошел к двери и постучал. Через некоторое время вышла с лампой, запахивая на груди мужское пальто, худощавая неряшливая женщина. Вгляделась в Хореса и прежде, чем он успел заговорить, сказала:
- Вы, наверно, ищете миссис Гудвин?
- Да. Как вы... Вы...
- Я уже видела вас раньше. Вы адвокат. Она тут. Спит сейчас.
- Спасибо, - сказал Хорес. - Спасибо. Я знал, что кто-нибудь... не верил, что...
- Я, пожалуй, всегда смогу найти постель для женщины с ребенком, сказала женщина. - Что скажет Эд, мне все равно. У вас срочное дело? Сейчас она спит.
- Нет-нет. Я просто хотел...
Женщина поглядела на него поверх лампы.
- Тогда не надо ее тревожить. Можете прийти утром и подыскать ей жилье. Спешить некуда.
Днем Хорес снова приехал к сестре на такси и рассказал, что произошло.
- Теперь я должен взять ее домой.
- В мой дом - нет, - сказала Нарцисса.
Хорес поглядел на нее. Потом стал медленно набивать трубку.
- Я вынужден поступить так, дорогая. Ты должна понять.
- В мой дом - нет, - повторила Нарцисса. - Я считала, это решено.
Хорес чиркнул спичкой, раскурил трубку и осторожно бросил спичку в камин.
- Ты понимаешь, что ее, в сущности, выбросили на улицу? Понимаешь...
- Ничего страшного. Ей не привыкать.
Хорес поглядел на сестру. Сунул трубку в рот и стал усиленно затягиваться, глядя, как дрожит рука, держащая черенок.
- Послушай. Завтра, возможно, ей предложат убираться из города. Только потому, что, оказывается, она не состоит в браке с тем мужчиной, чьего ребенка носит по этим безгрешным улицам. Но кто разболтал об этом? Вот что я хочу знать. Я знаю, что никто в Джефферсоне об этом не знал, кроме...
- Я слышала, что первым говорил это ты, - сказала мисс Дженни. Нарцисса, все же почему...
- В мой дом - нет, - сказала Нарцисса,
- Ну что ж, - сказал Хорес и глубоко затянулся. - Теперь, конечно, все ясно, - произнес он сухим негромким голосом.
Нарцисса поднялась.
- Ты останешься на ночь?
- Что? Нет-нет. Я... я обещал, что зайду за ней в тюрьму и... - Хорес затянулся еще раз. - Что ж, не думаю, что это важно. Надеюсь, что нет.
Сестра неотрывно глядела на него.
- Так остаешься?
- Можно даже сказать ей, что у меня случился прокол, - продолжал Хорес. - В конце концов, время - не такая уж плохая штука. Пользуйся им с толком, и ты можешь растягивать все что угодно, как резиновый жгут, пока он где-то не лопнет, и вот тебе вся трагедия и все отчаяние в маленьких точках между большим и указательным пальцами на каждой руке.
- Остаешься или нет? - спросила Нарцисса.
- Пожалуй, останусь.
Хорес пролежал в темноте около часа, потом дверь в комнату отворилась, он скорее ощутил это, чем увидел или услышал. Приподнялся на локте. Вошла сестра. Приближаясь к кровати, она постепенно обретала зримые очертания. Подошла и устремила на него взгляд.
- Долго это еще будет продолжаться?
- Только до утра, - ответил Хорес. - Я вернусь в город, и больше ты меня здесь не увидишь.
Сестра не двинулась. Голос ее прозвучал холодно, непреклонно.
- Ты знаешь, о чем я.
- Обещаю больше не приводить ее в твой дом. Можешь послать Айсома, пусть спрячется там под кроватью. - Нарцисса не ответила. - Мне жить там ты, надеюсь, позволишь?
- Где ты будешь жить, меня не волнует. Вопрос в том, где живу я. А я живу здесь, в этом городе. Я вынуждена здесь оставаться. Но ты мужчина. Тебе все равно. Ты можешь уехать.
- А, - произнес Хорес. Он лежал совершенно спокойно. Сестра неподвижно стояла над ним. Говорили они спокойно, словно о еде или обоях.