До него донеслись звуки, раздающиеся в доме: голоса, смех; заиграло механическое пианино.

- Слышишь? - прошептал он.

- Видать, у нее большая семья, - сказал Вирджил, голос его был уже сонным.

- Ну да, семья, - возразил Фонзо. - Это вечеринка. Я не прочь бы оказаться там.

На третий день утром, когда парни выходили из дома, мисс Реба встретила их у двери. Она хотела во второй половине дня, пока их не будет, попользоваться комнатой.

- В городе должна состояться конференция сыщиков, - сказала она, - и дела пойдут получше. А с вашими вещами ничего не случится. Я велю Минни все запереть. В моем доме у вас ничего не украдут.

- Как по-твоему, что у ней за дела? - спросил Фонзо, когда они вышли на улицу.

- Не знаю, - буркнул Вирджил.

- Все равно, я согласился бы работать у нее, - сказал Фонзо. - Среди женщин в халатиках, что шныряют там.

- А что толку? - сказал Вирджил. - Они все замужние. Ты что, не слышал их?

На другой день, возвратясь из училища, парни обнаружили под умывальником предмет женского туалета. Фонзо поднял его.

- Она портниха, - заявил он.

- Наверно, - сказал Вирджил. - Глянь-ка, все ли вещи на месте?

Дом, казалось, был наполнен людьми, совсем не спящими по ночам. В любое время было слышно, как они носятся по лестнице, и Фонзо постоянно ощущал женщин, женскую плоть, доходило до того, что даже в своей холостяцкой постели он казался себе окруженным женщинами, и, лежа с мерно храпящим Вирджилом, напряженно прислушивался к приглушенным голосам, к шорохам шелка, проникающим сквозь стены и пол, бывшим, казалось, такой же их составной частью, как половицы и штукатурка, думая, что вот уже десять дней находится в Мемфисе, однако круг его знакомых состоит лишь из нескольких товарищей по училищу. Когда Вирджил засыпал, он поднимался, отпирал дверь и оставлял ее открытой. Однако ничего не происходило.

На двенадцатый день он объявил Вирджилу, что они в компании одного из будущих парикмахеров отправляются поразвлечься.

- Куда? - спросил Вирджил.

- Не беспокойся. Идем. Я тут кое-что разузнал. Подумать только, жил здесь две недели, ничего не зная...

- Сколько это будет стоить? - спросил Вирджил.

- Когда это ты развлекался задарма? - ответил Фонзо. - Пошли.

- Пойду, - сказал Вирджил. - Только не обещаю ничего не тратить.

- Погоди, скажешь это, когда будем на месте, - сказал Фонзо.

Будущий парикмахер повел их в публичный дом. Когда они вышли оттуда, Фонзо сказал:

- Смотри-ка, я жил тут две недели и знать ничего не знал об этом доме.

- Хорошо бы совсем не знал, - сказал Вирджил. - Это обошлось в три доллара.

- А разве не стоило того?

- Ничто не стоит трех долларов, если этого нельзя унести с собой, сказал Вирджил.

Когда они подошли к дому, Фонзо остановился.

- Теперь надо проскочить незаметно, - сказал он. - Если она узнает, где мы были и чем занимались, то, чего доброго, не позволит нам оставаться здесь, рядом с этими дамами.

- Вот-вот, - ответил Вирджил. - Черт бы тебя подрал. То вынуждаешь меня просадить три доллара, то из-за тебя нас обоих выгоняют.

- Делай то, что и я, - сказал Фонзо. - Вот и все. Только помалкивай.

Минни впустила их. Механическое пианино звучало на полную громкость. Из одной двери выглянула мисс Реба с кружкой в руке.

- Так-так, - сказала она. - Что-то вы сегодня крепко запоздали.

- Да, мэм, - ответил Фонзо, подталкивая Вирджила к лестнице. - Были на молитвенном собрании.

Парни легли в постель, из темноты неслись звуки пианино.

- Из-за тебя я просадил три доллара, - сказал Вирджил.

- Да помолчи ты, - сказал Фонзо. - Как только подумаю, что жил тут целых две недели...

На другой день они вернулись домой в сумерках, огни уже перемигивались, то ярко вспыхивая, то затухая, женщины с белыми мерцающими ногами встречали мужчин и садились с ними в машины.

- Что скажешь теперь о тех трех долларах? - спросил Фонзо.

- Думаю, нам лучше не уходить на всю ночь, - сказал Вирджил. - Это слишком дорого.

- Верно, - сказал Фонзо. - Кто-нибудь может увидеть нас и донести ей.

Два вечера они крепились.

- Это будет уже шесть долларов, - сказал Вирджил.

- Можешь не ходить, раз так, - сказал Фонзо.

Когда вернулись, Фонзо предупредил:

- Постарайся на этот раз изобразить что-нибудь. Ты так держишь себя, что тогда она чуть не застукала.

- А если и застукает? - угрюмо спросил Вирджил. - Не съест же она нас.

Они стояли у решетки и шептались.

- Откуда ты знаешь, что нет?

- Не захочет.

- Откуда ты знаешь, что не захочет?

- Может быть, не захочет, - сказал Вирджил. Фонзо отворил решетчатую дверь.

- Все равно, я не могу съесть те шесть долларов, - сказал Вирджил. - А жаль.

Открыла им Минни.

- Вас тут кто-то искал, - сказала она. Парни стали ждать в коридоре.

- Вот и влипли, - сказал Вирджил. - Говорил же, не разбрасывайся деньгами.

- Да замолчи ты, - отмахнулся Фонзо.

Из одной двери вышел рослый мужчина со сдвинутой на ухо шляпой, обнимая блондинку в красном платье.

- Это Кларенс, - сказал Вирджил.

В комнате Кларенс спросил их:

- Как вы попали сюда?

- Наткнулись просто, - ответил Вирджил. И рассказал, как все произошло. Кларенс сидел на кровати в грязной шляпе, держа в руке сигару.

- Где были сегодня вечером? - спросил он. Парни, не отвечая, глядели на него с настороженными, непроницаемыми лицами. - Бросьте. Я знаю. В каком месте?

Они сказали.

- К тому же это обошлось в три доллара, - добавил Вирджил.

- Будь я проклят, вы самые большие ослы по эту сторону Джексона, сказал Кларенс. - Пошли со мной.

Они пошли с ним. Выйдя из дома, прошли три или четыре квартала. Пересекли улицу, где находились негритянские магазины и театры, свернули в узкий темный переулок и остановились у дома с красными шторами на освещенных окнах. Кларенс позвонил. Изнутри слышались музыка, шаги и пронзительные голоса. Их впустили в голый коридор, где двое оборванных негров спорили с пьяным белым, одетым в грязный комбинезон. Через открытую дверь они увидели комнату, полную женщин кофейного цвета в ярких платьях, с разукрашенными волосами и ослепительными улыбками.

- Черномазые, - сказал Вирджил.

- Конечно, черномазые, - ответил Кларенс. - А вот это видишь? - Он помахал банкнотой перед лицом двоюродного брата. - Эта штука не различает цветов.