Когда похоронный кортеж достиг центра города, к нему присоединилось еще несколько машин. За катафалком следовало шесть туристских "паккардов" с открытым верхом, наполненных цветами, за рулем сидели водители в ливреях. Выглядели машины совершенно одинаково, они принадлежали к тому типу, что сдается напрокат лучшими агентствами. За "паккардами" следовал целый ряд такси, родстеров, седанов, увеличивающийся, пока процессия медленно двигалась по тесным улицам, где из-под опущенных штор выглядывали лица, к главной магистрали, ведущей из города к кладбищу.

На авеню катафалк увеличил скорость, процессия стала быстро растягиваться. Вскоре такси и частные машины начали разъезжаться. На каждом перекрестке они сворачивали в стороны, и наконец с катафалком остались только "паккарды", в которых не было никого, кроме водителей. Улица была широкой, уже пустынной, с белой чертой посередине, уходящей в асфальтовую пустоту. Вскоре катафалк развил сорок миль в час, потом сорок пять, потом пятьдесят.

Одно из такси подъехало к воротам мисс Ребы. Вышла она, за ней тощая женщина в скромной, строгой одежде, с золотым пенсне на носу, потом невысокая пухлая женщина в шляпке с плюмажем, уткнувшаяся носом в платок, и маленький круглоголовый мальчик лет пяти или шести. По пути к решетчатому вестибюлю женщина с платком устало всхлипывала. Собачки за дверью подняли визг. Когда Минни открыла дверь, они бросились к ногам мисс Ребы. Та отшвырнула их пинками. Оживленно лая, они снова бросились к ней, она снова отшвырнула их с такой силой, что они глухо ударились о стену.

- Входите, входите, - пригласила мисс Реба, приложив руку к груди. В доме женщина с платком громко зарыдала.

- Как мило он выглядел! - всхлипывала она. - Как мило выглядел!

- Ну-ну, - сказала мисс Реба, ведя женщин к себе в комнату. - Пойдемте выпьем пива, вам станет легче. Минни!

Женщины вошли в комнату, где стояли шкаф с украшениями, сейф, ширма и задрапированный черным портрет.

- Садитесь, садитесь, - выдохнула мисс Реба, придвигая кресла. Села сама и с трудом нагнулась к ногам.

- Дядя Бад, голубчик, - сказала плачущая женщина, утирая слезы, - иди расшнуруй ботинки мисс Ребе.

Мальчик на ощупь развязал шнурки и снял ботинки.

- Еще б ты, голубчик, вынул мне из-под кровати шлепанцы, - попросила мисс Реба.

Мальчик достал шлепанцы. Вошла Минни, за ней вбежали собачки. Они сразу же бросились к мисс Ребе и принялись теребить только что снятые ботинки.

- Пошли вон! - сказал мальчик, ударив одну из них. Собачка, огрызаясь, защелкала зубами, глаза ее злобно вспыхнули. Мальчик отпрянул.

- Цапнешь еще, сучье отродье.

- Дядя Бад! - возмутилась пухлая женщина, ее круглое лицо, покрытое жировыми складками и залитое слезами, с негодующим изумлением обернулось к мальчику, над головой заколыхался плюмаж. Голова дяди Бада была совершенно круглой, нос усеивали крупные веснушки, напоминающие пятна на тротуаре после сильного дождя. Другая женщина сидела, чопорно выпрямясь, с золотым пенсне на цепочке и аккуратно причесанными, тронутыми сединой волосами. Она походила на учительницу.

- Подумать только! - сказала пухлая. - Просто не знаю, как он мог набраться таких словечек на арканзасской ферме.

- Гадостей они набираются где угодно, - заметила мисс Реба.

Минни поставила перед ними поднос с тремя запотевшими кружками. Дядя Бад глядел своими васильковыми глазами, как женщины берут их. Пухлая снова заплакала.

- Он так мило выглядел! - всхлипнула она.

- Все там будем, - сказала мисс Реба. - Ну, пусть это случится нескоро. - И подняла кружку. Пухлая перестала плакать; обе гостьи с чопорной благопристойностью отерли губы. Тощая манерно отвернулась и, прикрывшись ладошкой, кашлянула.

- Какое хорошее пиво, - похвалила она.

- Правда ведь? - подхватила пухлая. - Я всегда говорю, это самое большое удовольствие, какое я получаю, заходя к мисс Ребе.

Они заговорили жеманно, с благопристойными недомолвками, слегка вздыхая в знак согласия. Мальчик лениво подошел к окну и заглянул под опущенную штору.

- Долго он пробудет у вас, мисс Миртл? - спросила мисс Реба.

- Только до субботы, - ответила пухлая. - Потом вернется домой. Неделька-другая у меня для него хорошая смена обстановки. Да и мне с ним веселее.

- Дети - это такое утешение, - изрекла тощая.

- Да, - согласилась мисс Миртл. - Мисс Реба, живут еще у вас те двое славных молодых людей?

- Живут, - ответила та. - Но, пожалуй, придется им отказать. Я не особенно благодушна, только незачем помогать молодым людям узнавать раньше времени гадости этого мира. Мне уже пришлось запретить девочкам бегать по дому нагишом, а им это не нравится.

Женщины снова стали пить, гостьи держали кружки чинно, с изяществом, мисс Реба сжимала свою словно оружие, другая ее рука утонула в складках груди.

- Кажется, внутри у меня все пересохло, - указала она, ставя пустую кружку на стол. - Леди, может, еще по одной?

Те церемонно забормотали.

- Минни! - крикнула мисс Реба. Негритянка подошла и вновь наполнила кружки.

- Право же, мне очень неловко, - сказала мисс Миртл. - Но у мисс Ребы такое хорошее пиво. И притом сегодня у нас не очень-то приятный день.

- Просто удивляюсь, что он не оказался еще неприятнее, - сказала мисс Реба. - Надо ж было Юджину раздать столько дармовой выпивки.

- Должно быть, это стоило немалых денег, - заметила тощая.

- Согласна с вами, - сказала мисс Реба. - А кто получил от этого хоть что-нибудь? Скажите-ка мне. Если не считать привилегии принимать у себя толпу гуляк, не платящих ни цента?

Она поставила кружку на столик возле кресла. Потом вдруг резко обернулась и взглянула на нее. Дядя Бад уже стоял за креслом, наклонясь к столику.

- Ты не заглядывал ко мне в кружку, а, мальчик? - спросила мисс Реба.

- Ну, дядя Бад, - сказала мисс Миртл. - И не стыдно тебе? Доходит до того, скажу я вам, что мне страшно брать его с собой. В жизни не видела мальчишки, чтобы так тянулся к пиву. Выйди на улицу, поиграй. Иди, иди.

- Да, мэм, - сказал дядя Бад. Он пошел, направляясь неизвестно куда. Мисс Реба допила пиво, поставила кружку на место и поднялась.