— Ты, Амур Очиров, следует полагать, уже понял, о чем будет разговор. Правильно. Мы должны помочь друг другу. — Он встал, прошелся по ковру, остановился рядом со мною. Я попытался приподняться.

— Сиди, — приказал товарищ Иванов. — Положение дел таково, что тебе нужно будет стать моим доверенным человеком. — Он снова стал медленно прохаживаться по кабинету. Поскрипывали сапоги, поскрипывали ремни портупеи, четко и тяжело, с металлической резкостью падали слова хозяина кабинета. — Единственный шанс выжить у тебя, Амур — это стать моим агентом. И даже не просто агентом, это мне не нужно, ты должен стать полностью моим человеком. Никаких других вариантов нет. Что скажешь?

— Что значит стать вашим агентом, это вроде понятно, а вот что значит стать полностью вашим человеком, это понятно значительно хуже — ответил я, внимательно всматриваясь в лицо чекиста.

— А то и значит, что сегодня в России в глубоких снегах, морозах и метелях ушел судьбоносный семнадцатый год. Ушел страшный год двух революций. А ныне в стране на дворе боевой восемнадцатый год. Кругом царит смерть, разорение, мятущиеся, измученные люди, штурмующие проходящие поезда. Все что угодно, лишь бы уехать, уйти, уползти. Сдвинулась с места и покатилась, поползла в разные стороны огромная страна. И нет силы, способной сдержать этот отчаянный исход. Вся страна буквально кричит — хлеба, дайте хлеба. Бедствия немыслимые. Россия на краю гибели. Фактически она уже умерла, а сегодня просто догрызают то, что от неё осталось её враги. А хлеб есть. Только брать его придется с боем, с выстрелами и кровью, ценой гибели многих товарищей-продотрядовцев. Такова реальность.

И главное — Советская Россия сейчас уже находится в кольце фронтов. Иноземные войска топчут нашу землю. Их кроме нас никто из страны не изгонит. Кроме нас этого никто не сделает — товарищ Иванов говорил спокойно и уверенно, и каждое его слово точно попадало в цель. — Бандитизм стал повсеместным явлением по всей стране. С каждым днем растет количество самых различных банд-формирований. Мятежи и бунты стали обыденным явлением. Вот неполная картина ситуации в стране. Еще раз повторяю — спасать страну кроме как нам больше некому. Поэтому я тебе отвечу на твой вопрос так — быть полностью моим человеком, это значит вместе со мною, вместе с лучшими людьми отечества попытаться несмотря ни на что спасти Россию от уничтожения. Если тебе наше отечество дорого, то за это тебе многое проститься. А если нет…

— Отечество мне наше дорого — твердо сказал я.

— Хорошо. Вижу, что человек ты серьезный. Да и происхождение я посмотрел у тебя самое, что ни на есть рабоче-крестьянское. Так что я думаю, мы с тобой сработаемся. Давай теперь коротко, но при этом подробно расскажи обо всех событиях, которые имели место в твоей жизни в несколько последних дней. Постарайся ничего не пропустить. Важной может оказаться любая мелочь — спокойным голосом приказал товарищ Иванов.

Я быстро в деталях рассказал о событиях последних дней. Товарищ Иванов внимательно выслушал мой рассказ. Потом после небольшого раздумья выписал мандат, и протянул его мне.

— О том, что ты был здесь, никому не рассказывай. Даже если тебя возьмут сотрудники ВЧК, всё равно молчи. Что бы ни случилось. Дальше. Тебе необходимо будет найти твоего нового знакомого, Михаила Олеговича, и помочь ему с дочерью отправится в путешествие в калмыцкие степи. Это и есть твоё основное задание. Меня не ищи, если будет необходимо, я сам тебя найду. Всё ясно? — спросил товарищ Иванов.

— Как? Это и всё, что я должен буду сделать? — спросил я.

— Пока этого вполне достаточно. Ни в коем случае не отказывайтесь от экспедиции с дочерью Николаева в калмыцкие степи. Чтобы не произошло. Это приказ — сказал Иванов.

— Всё ясно — ответил я и, взяв мандат в руку, направился к выходу из кабинета.

Когда, покинув здание ВЧК, я вернулся домой, то первым делом я отправился расспросить своих соседей, о том спрашивал ли меня кто в период моего отсутствия. В первую очередь мне хотелось узнать, не приходила ли в наш дом девушка и не спрашивала обо мне? Сразу выяснилось, что никто меня в последнее время не искал. Это известие меня не сильно обрадовало. Но делать было нечего, время было уже достаточно позднее, и поэтому докучать соседям своими расспросами я сильно не стал. Я быстро вернулся в свою квартиру, состоявшую из спальни и передней, и почти сразу же завалился спать на единственную кровать, находившуюся в ней.

После пробуждения в последнее время я думал только лишь о том, как мне найти пропитание. А сейчас проснувшись, я задумался о тех людях, с кем меня свела судьба в последние дни. Я попытался выстроить у себя в голове некую схематическую картину произошедших событий и определить роль каждого человека в них. Но вдруг я понял, что проснулся я вовсе не случайно, причиной моего пробуждения было то, что кто-то пытался мелкими камешками привлечь моё внимание к себе. После различных, в том числе и трагических событий, которые имели место в последнее время, в доме решили плотно закрывать двери на ночь на крепкий замок. И поэтому попасть незаметно в дом в ночное время было теперь сложно. Я подошел к окну и увидел на улице знакомую фигуру Михаила Олеговича. Я быстро спустился по лестнице и открыл дверь. Михаил осторожно, стараясь не шуметь, последовал за мною в квартиру. Здесь я присел на кровать, а мой гость сразу занял место на стуле, одиноко стоявшем возле стола.

— Михаил, что произошло после того как я потерял сознание? Что с Анною? Где она? — сразу же я обрушил град вопросов на моего гостя. Тот хмуро и резко ответил мне:

— Анны больше нет.

— Как нет? — переспросил я.

— Она умерла. В тот момент, когда мы стреляли в чекистов, кто-то из нас промахнулся и вместо чекиста попал в Анну, рана оказалась смертельной. Еще, конечно свою роль сыграло то, что её телом сбежавший от нас чекист разбил оконное стекло, и она с высоты упала на землю. В любом случае, Анны больше нет среди живых. Чекист же, в которого стрелял один из нас, упал на землю, притворившись убитым или раненым, а в тот момент, когда ты попытался выстрелить в убегающего нашего врага, он обрушил на твою голову табуретку.

И тут же следом кинулся на меня. Мне удалось сбить с ног напавшего на меня чекиста, но в этот момент начал подавать признаки жизни второй противник. Он приподнялся с пола, в руках у него был револьвер. Я ударом пистолета оглушил чекиста, целившегося в меня. Потом подхватил тебя, и быстро закрыв за собой дверь, отнес тебя в комнату, в которой живет соседка Анны Ирина. Там я тебя оставил. Вернулся я за тобой ночью, но Ирина мне сказала, что в тот момент, когда она пришла с работы домой, никого в её квартире уже не было. Получается ты пришел потихоньку в себя и постарался как можно быстрее вернуться к себе домой. Всё правильно и логично — сказал Михаил.

Я, выслушав рассказ Михаила, был глубоко потрясен случившимся горем. Невольно слезы выступили у меня на глазах. Всё перевернулось в моей жизни. Анна, добрая и отзывчивая, любящая навсегда ушла из моей жизни. Это было невозможно понять, с этим невозможно было смириться. Я был просто оглушен словами гостя. Потом я задумался над его словами более осмысленно. Что Михаил говорил о том, что кто-то из нас мог стать виновником смерти Анны? Кто-то из нас случайно попал в Анну? Нет, это не могло случиться, во всяком случае, я уж точно попал в своего визави. Так мне и сказал товарищ Иванов, что раненый мною чекист с большим трудом выжил. Мог ли Михаил случайно убить Анну? Бог его знает. Я посмотрел на Михаила. Он с печальным выражением лица, молча, сидел за столом. Я подумал о том, что всё, что он мне сейчас рассказал, легко могло оказаться ложью. Какое-то подозрение возникло у меня в тот самый момент, когда Михаил первым оказался у окна и почему-то не стал сразу стрелять по убегающему чекисту. Да и нанести удар мне по голове мог точно так же сам Михаил.